- Царство Божие, - перебила его я, не желая выслушивать беспочвенные опровержения сложившейся и укоренившейся точки зрения. – Спасите меня! – запричитала я. – Хаммонд стал свидетелем Иеговы! Пустите меня в другой автомобиль! Хоть пешком, только не сказки о старом еврее-хиппи.
- А как же политкорректность и уважение чувств верующих? – возмутился Ричард. – Юная леди, Вас воспитывали или папуасы, или Джереми Кларксон. Третьего не дано. Как же я сочувствую твоему Камбербичу.
И опять Бенедикт, хоть и за глаза, но нарвался на феминизацию своего образа в глазах общественности. Пора ему, наконец, сделать что-то чисто мужское. Спасти меня от Франции, например, устроив им Семилетнюю войну с аннексией всех колоний (что-то меня опять не туда занесло) и полным разгромом жалких лягушатников. Ох, какая я кровожадная. И контрибуций им несправедливо разоряющих. И просто жадная. Молодчина, нечего сказать!
- Камбербэтчу, - на всякий случай напомнила правильное произношение я. – У нас с гендерным распределением ролей все в порядке, попрошу без всяких там домыслов.
- Я же и не спорю, только у тебя на родине совсем другие понятия этого самого распределения ролей. Скалкой по голове, отобрать честно заработанные деньги, проконтролировать досуг с алкогольными вливаниями. Совсем мужику никак не расслабиться.
- И кто тут мне о злоупотреблении стереотипами говорил? Смотри, как бы чугунной сковородкой не поставила точку в дискуссии. Вот только не помню, отдали ли мне ее на границе.
- Во-во, - отделался Хаммонд междометиями.
***
- Знаешь, Джереми, я даже рада, что сегодня у нас не заладился съемочный день, - выдала я при снижении передачи до нейтральной. Мы тормозили у отеля, так что если он захочет сделать, как поступают парни в крутых баснословно дорогих блокбастерах, бить, а потом разбираться, за что, я смогу выпрыгнуть из автомобиля не на таком уж и ходу. А потом беги, Хеллс, беги. Заодно и способность Бенедикта к разрешению чисто мужского типа проблем, в которые их втаскивают нерадивые спутницы, проверю.
Кларксон посмотрел на меня, как в наш первый неудачный день знакомства. Мне стало жутко не по себе, надо бы объяснить, в чем проблема.
- Понимаешь, у Хаммонда хоть «ситроен» был, а у тебя «пежо». Слишком много нечитаемых букв. Слишком нелогично, а, значит, ненадежно.
- Я тоже не в восторге от Франции, но у тебя это перерастает в болезненное навязчивое состояние, - по-отечески обеспокоенно ответил на мой призыв о помощи он. – Да, они задницы еще те, но автомобили делать умеют.
- Когда видишь слишком много буков, это сразу напоминает контракты на кредиты или еще какие замысловатые махинации с финансами, где мелким шрифтом написано: «Это авто питается лягушачьими лапками, но если они приготовлены не у шефа Луи, то и неосмотрительными владельцами не прочь полакомиться. Посему, будьте добры, употребляйте исключительно органические продукты. «Пежо» - мы беспокоимся об окружающей среде».
- Тебе бы рекламу делать. И лечиться. Но если все-таки уйдешь в рекламу, не лечись. Найми дорогого психоаналитика, который ни черта не делает, и драгдилера, который поможет твоей фантазии зайти так далеко, куда еще не ступала нога ни одного копирайтера.
- Это я рекламы сочиняю, Джереми? Ну-ну, - я представила картинку с далеко идущей фантазией, и моя разыгралась не на шутку. Готовься, Бенедикт, из отеля уезжала Хеллс с тараканами в состоянии экономии энергии, а вернется с накофеиненым тараканьим бунтом. А виноват любимый «папа». Еще пару аналогий между нами двумя от съемочной группы, и он, как приличный, просто обязан будет удочерить меня.
Джереми решил не отвечать, хотя прекрасно понял ход моих пошлых мыслей. Ему бы по сценарию покачать пальчиком и сказать отцовское «ай-ай». Или Бенедикту сказать, чтоб построже со мной, или прописать за то, что развратил приличное и милое создание. От рьяной расистки до мисс Идеал, я сегодня однозначно в ударе. Главное, чтобы в ударе не был Кларксон, а то что-то слишком активный у них обмен информацией с Камбербэтчем происходит. Я посмотрела на Джереми и еле удержалась, чтобы не изобразить знаменитый жест «Я слежу за тобой».
***
Стремительно ворвалась в холл отеля, дабы никому не повадно было останавливать вопросами, а не угодно ли мне чего, расстегнула куртку и в духе Шерлока сняла шарф. Ко мне тут же подбежал служащий отеля и проквакал что-то. Нет, я-таки справляюсь с шарфами намного круче Холмса, раз все резко оказываются у моих ног и предлагают помочь. Я сделала вид (ладно, вру, даже не старалась), что он меня бесит и в духе немецкого кино годов так 30-40-вых рявкнула ему: “Nein!”. Видели бы вы, как его перекосило. Он попытался быть вежливым и услужливым с немкой, это еще больший проступок, чем понять англичанина, делающего заказ в ресторане. Мой теперь уже ни на что не способный помощник остался в ступоре, а я, не сбавляя шага, залетела в лифт. Надеюсь, он будет пустым до самого шестого этажа. Это ведь не так сложно, учитывая, что их в отеле двадцать?
