Перед нами красовалась запыленная витрина в деревянной облущенной раме. Надписи на стекле давно стерлись, а увидеть, что происходит за ним, было невозможно из-за грязи и полуспущенных штор. Все говорило о том, что это именно то, что я искала. Я смело потянула на себя дверь и вошла в тесное от захламленности помещение, Бенедикт неуверенно последовал за мной. В полутьме комнаты он рассматривал развешанные мешочки, куриные косточки, крокодильи зубы и прочие прелести худду практики.
- Хеллс, если ты хотела со мной расстаться, не обязательно было приводить сюда, чтобы принести в жертву. Я бы и так понял, - улыбнулся он. - Куда ты меня завела? – спросил с опаской, отступая от чучела крокодила. На его голос из-за прилавка вынырнула темнокожая женщина. Если бы Бенедикт не отступил подальше, то когда отпрыгивал от неожиданно драматичного появления хозяйки, точно угодил бы задницей крокодилу в пасть.
- Куда надо, - улыбнулась я и пошла к прилавку, но обернулась к нему и сочла своим долгом добавить: - Будь послушным мальчиком и ничего не трогай.
Он посмотрел на меня и фыркнул, выражая таким образом полное отсутствие намерений подружиться поближе с экспонатами магазина. Я тем временем подошла к мадам Сати, она одна из немногих не работающих на туристов и зрелища травниц и жрица худду. Я протягиваю ей заранее заготовленный листочек со списком моих самых сокровенных пожеланий, в пределах ее возможностей естественно, она порхает по, казалось бы, абсолютно несистематичным завалам и наполняет мешочек за мешочком. Зачем, спросите вы, я тащилась в такую даль из Лондона, в котором можно при желании и с минимумом усилий достать хоть слезы единорога? Очень просто, главное не что, а как. Мне нужны были не брикеты с сушеным розмарином, к примеру, не механика упаковочной фабрики, а тепло рук, правильных рук.
Она ставит передо мной все покупки и исчезает за прилавком. Вскоре появляется, а в руках ее кукла-тотем.
- Возьми, она ведь тебе нужна, - улыбается женщина и протягивает мне бонус к и так тяжелому свертку.
- Но… - я в растерянности смотрю на нее, как она…Бенедикт заинтересовано поворачивается в нашу сторону, я как всегда слишком громко и эмоционально реагирую.
- Скажи ему, - шепчет мне мадам Сати, протягивая куклу. – Он поймет, только говори от сердца.
От сердца - это как раз обо мне, я предпочитаю задействовать в разговоре речевые центры и голосовые связки. Скептически хмыкнула на предмет своих возможностей, поблагодарила хозяйку и пошла забирать своего несчастного потерянного в запределье принца.
- Что она тебе сказала? – поинтересовался Бенедикт, как только мы вышли из лавки. Покинул потенциально опасную территорию и отмер.
- Ничего, это был исключительно женский разговор, - ответила я, обдумывая слова жрицы.
- Ага, о человеческих жертвоприношениях и галлюциногенных грибах, - хмыкнул он, - чисто женские разговоры.
***
После не очень приятного для Бенедикта времяпрепровождения мы преступили к следующему пункту моей «Must do» программы для Марди Гра. Зависли в одном из очаровательных старых баров Луизианы с крокодильими головами над барной стойкой, пыльным скрипучим полом и топорной мебелью. На сцене местная банда играла странную смесь блюграсса и новоорлеанского джаза. А мы сидели у бара и дегустировали южные алкогольные напитки.
- Бенедикт, - протянула я после очередного шота, - пожалуйста, давай еще разок.
Он посмотрел на меня измученным взглядом, потом глянул на вошедшую компанию девушек, опять на меня. Я была непреклонна, что поделаешь, если в корсете и с мужчиной очень строгих правил я не могу исполнить еще одну очаровательную традицию Марди Гра, а именно, Бенедикт задрал футболку, девицы завизжали от восторга и одарили его бусами. Он протянул мне заработанные трофеи, я повесила их на шею, которая и так еле выдерживала улов, торс моего очаровательного англичанина бил все рекорды по зарабатыванию украшений.
- И зачем тебе столько? Ты же согнешься под их тяжестью? – пытался вразумить меня он.
- Это чтобы тебе лучше было видно декольте моего корсета, - ответила я, думая, что еще пару издевательств над своей пуританской природой он выдержит, а вот дальше придется придумывать что-то новенькое.
- Будто только корсет и привлекает внимание.
На моем лице появляется немой вопрос, что я уже умудрилась учудить и не заметить. Он кивает на мои ноги, я замечаю нагло выбившееся из-под складок юбки кружево чулок, картинно вздыхаю, какое безобразие, и для пущего эффекта перебрасываю ногу на ногу, как Шерон Стоун в «Основном инстинкте».
- Повтори на бис для парней за соседним столиком, они еще не все глаза проглядели.
- Говоришь, вконец травмировала их нежную детскую психику? – поинтересовалась я, не поворачиваясь в сторону луизианских извращенцев.
Он кивает.
- Тогда пойдем отсюда, - я спрыгнула со стула, в последний раз удостоив достопочтимых зрителей созерцанием чулок, и потащила Бенедикта на выход. – Полегчало? Теперь на посмотреть у тебя исключительные и уникальные права, - я улыбнулась и начала не спеша удаляться, виляя бедрами.
