– Если ты забываешь меру в работе, мне приходится брать унылую роль стража порядка на себя. Мне так нравилось, когда ты вел себя, словно мальчишка с детских фотографий, – голос потеплел, когда я вспомнила компрометирующие фото с голой задницей. – И я приму самые жесткие меры, чтобы снова увидеть тебя таким счастливым.
– Но я и так счастлив.
– Heilige L"uge*, – проворчала я. – Ты не ответил на мой вопрос.
– Тебе пора вставать, иначе опоздаешь, – Бенедикт подтолкнул меня к действиям, отвлекая от проблем насущных. Что ж, первый раунд за Вами, мистер Камбербэтч, но я еще вернусь.
***
В рабочее время я бессовестно занялась личным вопросом, исподтишка выпытывая у Трейси, Эндрю и Тома, что могло бы столь губительно повлиять на его настроение и повлечь удивительную трудоспособность с желанием выполнить и перевыполнить план. Все они подозрительно одинаково обходили тему его добровольного трудового садизма, я бы сказала, придумывая глупые отмазки, но дружно уверяли, что я здесь ни при чем и говорили, чтобы я не волновалась почем зря.
Тоже мне, секреты короны! Такое впечатление, что он спецагент на службе Ее величества, а не обычный рядовой гражданин Великобритании. Ладно, с обычным и рядовым я перегнула, но суть передала.
В кафе кто-то за нашим столиком оставил газету (да, вот такой мрак и ужас, у нас, как в школьной столовой, и столик свой был), я от нечего делать, пока мне все продолжали вспоминать выходку с футболкой и косичками, решила погрузиться в пучину скандалов шоу-биза и нарвалась совсем не на то, что хотела. Где-то годом ранее, может, чуть больше в британской прессе прокатилась волна жалких статеек о нелегкой судьбе золотого мальчика, играющего исключительно приличные роли интеллектуалов. Вы уже догадались, о ком это? Но волна глупостей быстро схлынула. И вот теперь я читаю дурость противоположную забытому скандалу. Теперь Бенедикту инкриминируют то, что он перешел на сторону зла, то есть Голливуда, и стал играть исключительно звездные роли. О, да, справедливо, как суд у меня на исторической родине. Если такой же мусор публикуется в других газетенках, не удивляюсь, почему он ходит мрачнее тучи. Вечно воспринимает глупости насчет его игры слишком серьезно. Будто ему надо напоминать, насколько он талантлив и неординарен как актер, и как сильно его любят и поддерживают фаны. А, может, надо?
– Что, простите?
– У тебя телефон разрывается, – Ричард протянул мне кричащий «блэкберри».
Уильям, надо бежать. Я распрощалась с друзьями с верхних этажей и побежала узнавать, какие катастрофы вызванивают меня с обеда.
***
К концу рабочего дня у меня назрел план, как бы выгулять моего страдальца и повысить ему настроение, потому в студию я заходила, предвкушая воплощение коварного плана в жизнь и наслаждаясь собственной соображопистостью.
– А мне нравилась ее юбка-плиссе, – выдал Теннант обращаясь к Бенедикту. В его голосе звучало искренне сожаление.
– И мне тоже, – с чувством согласился Камбербэтч.
– Поумерьте пыл, господа извращенцы, это была одноразовая акция.
– А что до мистера Убьюсь Работой, – я подошла к нему и схватила за галстук, – то у меня на Вас серьезные планы на вечер.
– Кажется, я здесь лишний, – простился с нами все-таки добропорядочный семьянин Дэвид Теннант.
– Мне уже начинать бояться? – поинтересовался Бенедикт, как только свидетель покинул помещение. Пфф, не боись, грязно и брутально прямо на пульте мы не будем… хотя… нет, служба безопасности этого не выдержит.
– Как хочешь, – ответила я и пошла к выходу, но тут же остановилась, что-то дернуло меня назад, ах, да, галстук, в который я вцепилась, аки в атрибут власти. Бенедикт забрал его из моих рук, я потянулась обратно за игрушкой, но он перехватил мои попытки, схватил руки загребущие и потащил к себе.
– Я серьезно, у нас есть, чем заняться сегодня. Поднимайся, – нечего мне тут сидячие протесты устраивать. Когда на мои слова он только сильнее сжал меня в объятиях, я решила применить психологическую атаку и посмотрела на него большими-большими и полными «ми-ми-ми» глазами. Его рука скользнула под юбку и провела по кружеву чулка. – Что ты… – только и успела спросить я прежде, чем он поцеловал меня.
– Смягчаю санкции, – ответил он на недосказанный вопрос.
И у тебя чертовски хорошо получается, змий искуситель. Но это не освобождает тебя от ответственности за мои драматические переживания с почти что заламыванием рук.
– Поздно, Бенедикт, – ухмыльнулась я для запугивания клиента. – Ты мне должен прогулку со свежим городским воздухом.
