Мы в дальней разлуке полностью

Сергей Степанович был неприятно поражён: потенциальный папаша, умчавшись в роддом к своей благоверной, на радостях напрочь забыл сообщить о неотработанном вызове. «Уж я ему задам головомойку.». — про себя пообещал заместитель следствия.

— Опергруппа выехала?

— Да уж сейчас должны приехать.

— Криминалист?

— Всё сделали.

— Что-нибудь украли?

— Нет, не успела, хозяева не вовремя вернулись.

Денисов подумал, что хорошо хоть так. Заместителя префекта он на дух не переваривал — он был из той же презираемой им породы карьеристов, что и его начальник, навязанный отделу по протекции. Лучше с ним встретиться здесь, на собственной территории.

— Как группа приедет — все документы ко мне на стол.

И вышел, хлопнув дверью.

Незадолго до полуночи стали прибывать первые экипажи с задержанном живым товаром разной степени потасканности и тревожности. Сортировка, составление протоколов, установление личности, после чего большей части девиц удалось избежать ночного бдения в камере. В обезьяннике оставались в основном иногородние. Впрочем и у них еще был шанс ускользнуть из отделения до утра. Когда уляжется суета, авось какой-нибудь сержантик за скорый перепихон в подсобке, или отсос в туалете и согласится выпустить ночную фею на свободу. Ночь все равно потеряна, но хоть сутенёр на счётчик не поставит за простой и за издержки по выкупу из полиции. Всё это Таша узнала, стоя в тесной коморке и столбенея от ужаса, слушая разговоры девочек по вызову.

Её привезли и сразу засадили в камеру, которую между собой называли обезьянником. И ещё она узнала из разговоров этих странных не то жандармов, не то полицейских, что кандалы, которыми её заковали, на самом деле наручники, но их ещё называют браслетами, наверное, с издёвкой. Впрочем, в обезьяннике она пробыла совсем недолго: молоденький конвоир со странным коротким ружьём без приклада почти сразу же отвёл ее по длинному коридору в глубь помещения и оставил ждать возле двери, оббитой чем-то, похожим на кожу. За дверью доносились приглушённые голоса. Слух у Таши был отменный, поэтому, когда она прислушалась, смогла разобрать о чём там говорили. Услышанное за дверью породило в ней надежду.

Поработав с текущими делами, Денисов уж было решил прилечь на диван, когда ему принесли материалы по Малой Бронной. Отхлебнув холодный крепкий чай, он решил бегло взглянуть на дело, оставив разбор до утра. Но немного прочитав его, изменил своё мнение и, набрав номер дежурной части, рявкнул:

— Соболев! Зозуля с этим, как там его…

— Дятловым?

— Да, да! Дятловым! Далеко?

— Да нет, в курилке.

— Этих баранов — пулей ко мне! Оперативники на месте?

— Так точно!

— Их тоже. Да, и девку доставь, пусть пока посидит в коридоре.

Когда два обалдуя вошли в его кабинет, Сергей Степанович немного успокоился и внимательно рассматривал стоящих перед его столом патрульных. Тот, что помоложе, глядел на него с любопытством. Видно было, что ему ещё всё внове, всё интересно. Старшина был старым знакомым Денисова, и хотя они особо не приятельствовали, тот факт, что они оба в силу своего возраста были кандидатами на пенсию, как-то их особо сблизил и выделил из основной среды сотрудников. И хотя внешне Зозуля ел глазами начальство, опытный глаз следователя уловил в преданном взгляде старшины глубокое безразличие ко всем поучениям, коими их собираются потчевать. Тем более он понимал, что преданный взгляд и рвение не для него — для камеры, что висит над головой. Зозуля был стреляный воробей, даром, что носил пернатую фамилию.