Девушка неловко полезла в автомобиль. А Дятлов, глядя на аккуратные, свежие, соблазнительно обтянутые полами кроткого кимоно, ягодицы, не удержался — запустил пятернёй под полы халатика и сделал несколько теребящих движений пальцами у девушки между ног. Девушка попыталась развернуться, оторвала руки от сиденья, не удержала равновесия и упала, уткнувшись носом в сиденье и неловко задрав при этом ноги. Дятлов был в полном восторге: мало того, что под коротким кимоно у неё не оказалось даже трусиков, так она ещё и умудрилась шлёпнуться, явив всеобщему обзору все свои прелести. Он уже собирался заржать аки конь, но внезапно кто-то резко и сильно дёрнул его за руку. Он обернулся и наткнулся на бешенное, перекошенное от злости лицо старшины.
— Ты чево? — с обидой спросил он, однако осёкся, увидав, что напарник не собирается шутить.
— Вы извините его, девушка, он у нас всего второй месяц, неопытный, зелёный совсем ещё. Вы устраивайтесь поудобнее, сейчас поедем. — Зозуля был сама галантность.
Дятлов искренне не понимал, что случилось и почему старшина так подрывает авторитет напарника. Сам же учил, что при задержании преступника следует действовать максимально грубо: класть на землю, надевать наручники, обыскивать, с силой заталкивать в машину. Нарочито грубые и беспардоннее действия, унижающие человеческую личность, призваны показать задержанному изменение его статуса, выбивают его из колеи, психологически ломают, рушат волю к сопротивлению и создают благоприятные условия для дальнейшей работы с ним. А старшина, закончив расшаркиваться перед пигалицей, захлопнул дверцу автомобиля, повернул к Дятлову белое от негодования лицо:
— Ты что, блядь, совсем тупой? Сперма в голову ударила так, что целый час пробыл в квартире, а так ничего и не понял! Тебе шлюх мало, что на эту малолетку набросился?
— А, ч-что я д-должен был по-понять? — заикаясь от страха, пытался сообразить рядовой.
— А то, что полюбовница она этого мужика, вот что!
— Кого?
— Того! Хозяина квартиры! Жена не вовремя вернулась, вот он девку и сдал.
— А нам-то что с того?
— Ты хоть знаешь, что это за мужик-то? — спросил старшина, а потом махнул рукой. — Хотя откуда ты можешь знать, ты же у нас без году неделя! Это заместитель префекта, силовиков курирует. Начальство в лицо надо знать! Завтра супруга евонная уедет, и он заберет любовницу свою вместе с заявлением. А мы с тобой крайними окажемся! Она хоть и малолетка с куриными мозгами, но расскажет то, что надо. Господи! Навязали мне тебя на свою голову. — Зозуля едва не схватился руками за голову. — Мне же до пенсии всего ничего осталось!
— Что же делать? — растерянно спросил Дятлов, с ужасом осознавая, что карьера полицейского находиться пол угрозой.
— Ничего! Садись за руль — поедем в отдел. И никакой самодеятельности, лады?
— Ладно, понял!
— Сдадим её, и пусть другие разбираются. В принципе, ничего страшного пока не произошло, — ворчал старшина, понемногу отходя, — А если что — спишем на впечатлительность пигалицы.
В районный отдел внутренних дел ехали молча. Когда вошли — их ждал ещё один малоприятный сюрприз. В отделе, всегда шумном, было неестественно тихо. Не шатались и не курили по углам опера и пэпээсники, в до отказа набитом шлюхами собачнике было неестественно тихо.
— Что случилось? — проникнувшись атмосферой, вполголоса спросил старшина у дежурного.
— Сегодня Денисов ответственный. — так же вполголоса ответил дежурный по отделу капитан Соболев.
— Поня-я-тно! — протянул Зозуля. — Значит, праздник плоти у вас на сегодня отменяется.
«Я себя сегодня не узнаю,
То ли сон дурной, то ли свет не бел.
Отдавай мне душу, мой гость, мою,
А не хочешь если — бери себе.
Отдавай мне душу, мой гость, мою,
А не хочешь если — бери себе».
Заместитель начальника следственного отдела ОМВД России по Пресненскому району города Москвы Сергей Степанович Денисов в эту ночь дежурить вовсе не собирался. Просто у одного из его следователей вздумала рожать жена и Сергей Степанович, бывший «афганец», верный принципу «Никто кроме нас», не счёл своим долгом взваливать ношу на подчиненных, а решил отдежурить сам.
