Мы в дальней разлуке полностью

Рассматривание грозило затянуться, когда вразвалочку вошли оперативники, всем своим видом показывая, что они — опытные волки и матёрые волки, им всё нипочём.

— Вызов был? — не поднимая глаз от стола, на котором лежало наспех собранное дело, буркнул он.

— Был, мы приняли, ездили на вызов. — осторожно, явно не понимая что ожидать, сказал Зозуля.

— Ну-у, и ка-ак? — сладко, добавив как можно елея в голос спросил Денисов.

— Да вот же перед вами на столе — там всё написано! — не выдержал молодой, заслужив уничижительный взгляд от своего напарника.

— Тц-Тц-Тц! — укоризненно поцокал языком и покачал головой следователь. — А я услышать от ВАС хочу!

На сей раз Дятлову хватило благоразумия промолчать, предоставив отдуваться более опытному товарищу.

— Ну…

— Давай без «НУ». Четко и коротко! — куда только елей у Денисова делся.

— Прибыли, значит, мы на место. Дверь открыли хозяева. А девка, которая в квартиру залезла, там, на кухне сидит запертая.

— Утащила что-нибудь?

— Не успела.

Теперь Денисов обернулся к операм, которые без разрешения уселись сбоку.

— Факт незаконного проникновения в квартиру установлен?

— Да.

— Каким образом?

— Хозяева сказали.

С каждым вопросом следователя голос опера становился всё менее и менее уверенным:

— А вы проверили?

— ?

— Замок цел?

— Цел!

— Окна осмотрели? На балкон выходили? Она что, Карлсон с пропеллером? Отмычки или ключи у неё были? Или ногтём подцепила, ковырнула дверь и открылась? — Денисов уже не сдерживался, а почти кричал.

— Не было у неё ногтей. — неожиданно подал голос Дятлов.

— Как это не было? — опешил следователь. — Совсем?

— Нет, не совсем. — смешался Дятлов. — Я имел ввиду, что таких ногтей как сейчас делают — наманикюренных и длинных — не было. Ногти у неё самые обыкновенные — как у нас с вами.

— Не боись, Степаныч! — заявил один из оперов. — Эксперт всё проверит.

— А собственных глаз и языка у вас нет? Узнали, как она проникла в квартиру?

— Мы думали…

— Мало ли что вы думали? Как это дело можно будет дальше просунуть? Они так скажут, а девица другое. Скажет, например, что горничная, и её приглядывать за домом оставили. И всё… Дело вернут на доследование, а ваш покорный слуга положит его в сейф как очередной висяк. Криминалист хоть отпечатки снял с окон и дверей?

— Наверное…

Это уже было через чур и Сергей Степанович заговорил предельно жёстко:

— Пинкертоны грёбаные! Ну Дятлов-то ладно, пацан! На сиськи небось уставился, слюну пустил и ни о чём больше думать на был способен. Но ты-то, Зозуля, куда смотрел? А вы? Сыщики недоделанные!

Ответом было дружное молчание.

— Ладно, попробуем исправить, раскрутим вашу форточницу на чистосердечное признание. С чистухой в суде всё легче. И молите бога, чтобы никакой ловкий хлыщ из адвокатской конторы не подсказал ей на суде в отказ пойти. Дятлов, заведи гражданку, а вы садитесь и молчите, я мастер-класс вам показывать буду.

Первое, что увидела Наташа, когда её ввели в кабинет, был большой письменный стол весь заваленный стопками бумаг и канцелярскими принадлежностями, рядом с книжным шкафом и сейфом. Ничего отличного от того времени, которая она против воли покинула, в этом не было. Хотя, письменный прибор, стоявший на краю стола был весьма необычной формы, но то, что это письменный прибор сомнений не вызывало, и к канцелярским принадлежностям стоило бы приглядеться подробнее, но девушка была не в том состоянии. Телефон, несмотря на странный вид, она узнала сразу, глупо было бы, чтобы век спустя внешний вид прибора не изменился. Да ещё фуражка, лежащая на краю стола была необычной формы: с высокой тульей, голубым околышком и странной эмблемой. А ещё посередине стола лежал большой чёрный кожаный нессесер. Из-за стола встал человек в форме возраста её отца с седеющими висками. Он подошел к ней, участливо подтолкнул одной рукой за лопатку, а другой показал на стул, стоящий напротив письменного стола:

— Прошу, гражданка, садитесь!

Затем, взгромоздившись в кресло за столом, он пододвинул к ней пачку: