Артур нависает, прижимается губами к губам, добавляя третий палец. Мерлин стонет ему в рот, сжимая руки, оглаживая плечи и притягивая к себе. Артур устраивается у него между бедер, закидывает ноги себе на плечи и раскатывает по члену презерватив. Вскидывает взгляд: молчаливое «Готов?».
Им не нужно слов, им не нужно ничего, с самого первого дня они были связаны сильнее, чем кто бы то ни было, и магией, и судьбой, и выбором.
Артур входит в него. Мерлин запрокидывает голову, все тело трясет, но он не уверен — от адреналина, от осторожных, но наращивающих темп толчков, от магии? Она скользит у него по венам, кровь вскипает и приливает к коже, так что вся ее поверхность горит, жар передается Артуру, и тот усиливает хватку. Мерлин уверен, что на бедрах останутся отпечатки. Он и так принадлежит Артуру — сердцем, душой, телом, их жизни сплетены, их метки откликаются друг другу, — это будет лишь дополнительным, сладостным напоминанием. Артур опускается ниже, ниже, быстрее, пытается перехватить ноги Мерлина, и тот кое-как разводит их, пытаясь скрестить у Артура за спиной, Артур почти падает сверху — на мгновение по телу проходит волна боли, но Мерлин заглушает ее, припадая к губам Артура.
Он слишком долго ждал — не продержится долго, но что-то подсказывает Мерлину, что Артур и это понимает без слов. Он обхватывает рукой основание члена Мерлина, сжимает чуть сильнее, и Мерлин охает.
— Еще чуть… чуть…
Все смешивается в голове — прошлое, настоящее, Мерлин уверен, что он уже переживал это, но важен только этот момент. Воспоминания тускнеют: наяву все гораздо лучше.
Он запускает руку в волосы, Артур упирается локтем в диванную подушку и ускоряет темп. Его вторая рука принимается наглаживать член Мерлина, подтягивая того к крайней точке, несколько раз исчезает, как будто Артур пытается дразнить его, но не справляется с собой и восстанавливает телесный контакт.
Мерлин пытается перехватить кисть Артура и переплетает их пальцы, метки снова касаются — и на этот раз взрыв заполоняет собой все пространство, он не только внутри, но и снаружи.
Удар, другой сердца. Бесконечность на двоих.
У Мерлина почти звенит в ушах. Он не ожидал такой яркости, такой интенсивности — но с Артуром все всегда тонет в непредсказуемости.
Сквозь пелену он слышит тихое:
— Люблю тебя, — и Артур выходит из него, перекатывается на бок и роняет голову ему на плечо. Мерлин неловко обнимает его придавленной рукой.
— И я тебя.
Им не нужны слова, но они и не лишние.
Артур прикрывает глаза, и у Мерлина не хватает духу сказать ему, что еще не время окунаться в грезы. Им нужно поговорить — но они и так уже поговорили… Артур все знает — он всегда все знает о Мерлине. Мерлину не утаить от него ни единого порыва души. А это значит, что Артур знает: несмотря на сомнения, страхи и ожидание Мерлин готов ко всему, что тот ему предлагает, готов и любит. И выбирает его.
Мерлин проводит пальцами по собственному имени у Артура на руке. Да, у них всегда есть выбор, и даже вмешательству магии он может сопротивляться.
Но не хочет и не будет.
— Артур, — шепчет он. — Артур.
Тот открывает один глаз и смотрит на Мерлина. Мерлин прыскает.
— Тебе придется знакомиться с сыном Гвейна, — выдает он первое, что приходит в голову. Забавный вид напрочь прогнал все серьезные слова, что у него были.
— Завтра, — бубнит Артур. — Все завтра.
— Ты хочешь спать тут?
Артур приподнимается и недовольно заглядывает Мерлину в лицо.
— Ты волшебник, ты и перенеси нас.
Мерлин улыбается.
В спальне оказывается еще удобнее — хотя бы тем, что можно лежать на кровати, а не друг на друге. Артур устраивается на подушке и устремляет взгляд в потолок.
— Значит, отметины с именами родственных душ, — комментирует он.
— Похоже на то.
— Никогда нельзя оставить тебя одного, вечно в мире что-нибудь… — его голос стихает.
Мерлин ерзает.
— Так не оставляй, — просит он, поддавшись порыву, и на секунду закрывает глаза.
Горечь возвращается легко: еще только недавно он ждал и надеялся, и несколько счастливых мгновений не способны отнять этого. Он вечно живет в страхе, что однажды Артура — снова — не станет.
Артур подпирает голову локтем.
— Ты живешь не для меня, Мерлин, — заявляет он серьезно. — И не для нас. Ты живешь для людей, и пока они в тебе нуждаются, ты будешь жить… я так думаю.
— Во всех пророчествах речь о тебе…
Улыбнувшись, Артур дотрагивается пальцем до брови Мерлина, проводит ниже, касается ладонью щеки.
— Центр — всегда ты. Это пора бы уже принять.
— Центр твоей жизни?
— И моей, — кивает Артур. — Но и своей тоже. Не забывай об этом.
— Сам по себе я не меньшая личность, чем в паре с тобой, — повторяет Мерлин. — Я это знаю.
— Умом, но не сердцем. Ты способен жить и без меня — именно жить, а не то, что ты делаешь обычно.
— Откуда тебе знать? — щурится Мерлин. — И вообще, к чему это?..
— Неважно, сколько в этот раз, Мерлин. — Артур мягко целует его в губы, но отстраняется слишком быстро. — Важно, что сейчас мы здесь и сейчас.
Мерлин опрокидывает его и нависает сверху. Целует в шею, в ключицу, проводит по животу.
— У меня есть отличная идея по поводу «сейчас».