— Ну что ж, вам, я думаю, придется задержаться у нас, но ненадолго, — произносит врач. — Но говорю сразу, при вашем друге: такими нагрузками больше себя не утруждайте, это вредно сказывается на здоровье. С таким стрессом долго не живут.
Мерлин, не удержавшись, фыркает.
— Да, побольше смеяться — неплохая идея, но не впадайте в истерику, — улыбка практически слышна в голосе и точно проникает в глаза. Мерлин видит чужое лицо, но это маска, которую… он пока не в силах сорвать.
Но… может, и не придется?
Ему в голову вдруг приходит безумная идея, в которой винить можно только Ланселота.
Что, если… не срывать маску? Если воспоминания не вернутся, и Артур будет в состоянии еще одну жизнь прожить нормально, как самостоятельный, полностью независимый человек?
Мерлин закрывает глаза. Что за чушь.
У него — если это Артур и есть — на запястье должно стоять вполне определенное имя. И он все равно поневоле будет искать, мысленно стремиться к своей родственной душе. Да и у самого Мерлина метка — не, как там, «Дэмиен».
Что за чушь.
Не нужно такое сложное, надуманное, неискреннее счастье — ни ему самому, ни Артуру.
Если это только Артур.
Если у него действительно имя Мерлина на руке, и если оно что-то для него значит. Они встречались столько раз, но кто знает — вдруг это все же… было ошибкой? Изменилось?
У Мерлина в голове такой кавардак, что он не сразу замечает, как Ланселот собирается уходить.
— Ты уже?
— Ты вернешься сегодня домой, — заявляет он. — Я тоже приду. Там и поговорим о твоем… стрессе.
Когда он уходит, Артур… то есть врач, поворачивается к Мерлину и уточняет:
— Вы живете вместе?
Это вопрос в лоб, и такого Мерлин не ожидал и сначала теряется.
— Я живу у друзей… у женатой пары. А Ла… Сантьяго мой давний друг и тоже часто бывает у них.
— Простите. Я подумал, что… — врач (Мерлин упорно отказывается использовать имя, которым тот представился) рассеянно потирает руку, но как только осознает свой жест, тут же отводит взгляд.
— Вы подумали, что мы вместе, хотя у нас и… разные имена, — подсказывает Мерлин. — В этом нет ничего такого. — На него вдруг накатывают злость и досада. — Любовь всей моей жизни — не девушка, как вы видите, — он машет рукой, — и я скрывать это не собираюсь. Какие-то проблемы?
Врач меняется в лице.
— Нет. У меня тоже — но это если верить, что это именно то, что…. что вы сказали.
— Вы не верите? — Мерлин чувствует себя глупо. Что за вопросы, что за тест? Действительно, кавардак в голове. Магическое истощение! Шестьсот лет такого не было, и вдруг… Мир определенно сошел с ума.
— Я не знаю, — отвечает врач, и почему-то хочется верить в его честность.
Мерлина отпускают вечером. Уже темно, он вызывает такси и сидит в ожидании в холле больницы. Его тянет назад, вверх по лестнице и в коридор — не туда, где он лежал, а чуть ниже, чуть дальше, наверное, именно там сейчас…. Хотя нет, оно — пульсирующее, родное — начинает перемещаться, придвигается все ближе, и…
Такси приходит слишком рано. Мерлин медлит, но не хочется возвращаться совсем поздно, и он не любит заставлять других ждать, и…
Врач — Артур, точно Артур — выходит в холл, и Мерлин срывается с места.
— Мистер Эмрис? — удивление в голосе, вежливая улыбка. — Вы что-то оставили в палате?
Мерлин кивает. («Тебя. Я оставил здесь тебя и не смог уехать один».)
— Я хотел сказать спасибо, — и он протягивает руку. Один простой, человеческий жест.
Удар, другой, сердца.
Артур повторяет его движение, но медлит, прежде чем дотронуться до руки. Окидывает взглядом его запястье и вдруг вздрагивает, молча поднимает глаза, и Мерлин видит — чувствует: в этот раз прикосновение не понадобилось.
— Ты… — начинает и осекается Артур.
Воспоминания вернулись.
Мерлин дотрагивается до его пальцев, вкладывает в его руку свою. Ладонь к ладони, кожа к коже. Запястье разрывается теплым огнем, не палящим, но приятно ласкающим, и безнадежное стремление резко исчезает.
Мерлин больше не один.
— Пойдем, — шепчет он. — Пойдем со мной.
Артур молча сжимает его руку, тянет и прижимает к себе, и Мерлин позволяет себе расслабиться.
Он дождался. Снова дождался. Оно того стоило.
Он всхлипывает, втягивает носом знакомый запах и чувствует, как Артур дрожит у него в руках. Сердце заходится в стуке, неравномерном и неспокойном, волшебство ровными слоями растекается по всей душе, снова подчиняясь его разуму, и он — он в порядке. Они в порядке.
— Такси ждет, — шепчет Мерлин. — Потом. Пойдем со мной.
Он уже сказал это, но теперь… может повторять снова и снова, зная, что услышит в ответ.
— Куда угодно.
Водитель и не заметил промедления. Артур протягивает ему деньги и называет адрес, и у Мерлина язык не поворачивается остановить его. Он не готов ехать туда, где живет сейчас. Ему нужно время. Время наедине с Артуром.
Они не разнимают рук, хотя Мерлин замечает, что Артур иногда нервно поглядывает на водителя, и не разговаривают. У Мерлина в голове крутится слишком много всего — вопросы, рассказы, признания — но он ждет. Всему свое время. Он дождался, и это главное.