Артур живет в квартире в высотном доме. Лифт долго не открывается, и Артур несколько раз пытается заговорить, но тоже, видимо, готов ждать. Внутри все сворачивается от восторга — может, и предвкушения, и нетерпения, и страха, но они молча ждут.
В лифт вместе с ними вваливается пожилой мужчина и шумно возится с ключами. Мерлин остро реагирует на каждый звук, как будто его слух резко улучшился, и ловит каждый вздох Артура.
Когда они оказываются внутри и дверь за ними закрывается, Мерлин выпускает руку Артура и делает шаг в сторону, давая тому свободу движений.
— Спасибо, — произносит он почти сипло.
— За что? — Артур методично снимает куртку и вылезает из ботинок, и Мерлин следует его примеру. Внешне Артур кажется совсем спокойным, но от него тоже исходит волна облегчения и беспокойства одновременно — но не тревоги.
— Что пошел со мной.
Артур вскидывает на него глаза.
— Я не мог не пойти. Ты — это… ты, — он неловко пожимает плечами. — Ты ждал чего-то другого?
— Мог, — коротко отвечает Мерлин и без приглашения идет дальше по коридору. — Мог не пойти, — добавляет через мгновение. Комната налево, гостиная, очень светлая, в окне виднеются огни соседних домов и мигающая вывеска. — Мог решить, что это слишком, и неожиданно, и…
Артур подходит сзади, обхватывает его руками и прижимает к себе. Мерлин закрывает глаза. Он дома, дома, на своем месте — но не может избавиться от растущего чувства вины и гнетущих сомнений.
— Что с тобой, Мерлин, — шепчет Артур. — Что с тобой случилось. — В его голосе нет вопроса: ему важно, чтобы его услышали, но он не ждет ответа прямо сейчас.
Мерлин поворачивается к нему лицом и делает полшага назад. Руки падают.
— Все всегда бросают свои нормальные жизни ради меня, — говорит он. — Но для чего? Для чего мы живем, если ничего не меняется? Не назад и не вперед. Мы не двигаемся, а ходим по кругу, и его не разорвать — я прямо сегодня почти попытался… — он отворачивается, закусив губу.
Он заслуживает счастья. Они оба заслуживают счастья. Но в этот раз он ждал так долго, что стал ставить под сомнение основы всего, во что искренне и горячо верил… и не может скрывать этого от Артура.
— Мерлин… Будешь чай?
От неожиданности Мерлин снова переводит взгляд на него.
— Или что-то покрепче, — тут же предлагает Артур, но Мерлин качает головой:
— Я хочу сохранить трезвую голову.
Артур медлит.
— Для чего? Ты мне не доверяешь? — подряд выдает он два слишком серьезных вопроса.
Мерлин доверяет. Всегда и во всем. Он жалеет только, что не доверил Артуру свой секрет в тот самый первый раз, но кроме того — абсолютно во всем.
— Потому что я хочу… — он проглатывает окончание. Поговорить, а не напиться и вспомнить, что он безумно любит Артура, и уложить его в постель? Этого он тоже хочет. — Чай.
Артур хмыкает, и Мерлин не сомневается: он знает, что продолжение было другим.
Пока чайник кипит, Артур достает какое-то угощение. Его жизнь налажена, и он, судя по всему, неплохо зарабатывает.
Мерлин снова ворвался и внес смуту.
— Я почти слышу, о чем ты думаешь, — говорит Артур. — Не надо.
Об этом легко забыть, но Артур действительно хорошо понимает его, как будто выучил каждый малейший признак его тревоги или недовольства. Но не только: он… чувствует. Они не просто были вместе очень давно — на это были причины. Они ближе друг другу, чем кто бы то ни было.
Мерлин выдыхает. Он помнил, но помнил как идею, как образ, а на самом деле забыл, слишком давно чувствовал, каково это: быть рядом.
— Не надо думать? — пытается он отшутиться, зная, что не выйдет. Артура уже не проведешь.
— Не надо думать, что ты не заслуживаешь счастья. Ты ведь так считаешь только потому, что всегда оказываешься в центре чужих жизней. Это не так. Все мы все равно эгоисты, а то, что выбираем тебя, значит — нам с тобой лучше.
— Лучше?
— Я бы банально умер без тебя, Мерлин, хочу напомнить, — горько говорит Артур. — Причем много раз. — Ты говоришь: мы ходим по кругу? Но ведь будь все одинаково, мы бы не говорили об этом. У тебя и раньше возникали самоуничтожительные мысли, но…
— Какие? — переспрашивает Мерлин. Артур вздыхает.
— Ты довел себя до предела сегодня, — говорит он вместо ответа. — Конечно, наши приборы не смогли уловить ничего толкового, но… ты чувствуешь магию, породившую метки? — Мерлин молча кивает. — Пока ты ждал, ты тратил слишком много себя на других.
— Обычно все происходит наоборот, вот я и подумал, почему бы и нет — для разнообразия…
— И я не предлагаю тебе перестать заниматься этим. Ты ведь тоже становишься счастливее, да? Просто перестань… выжигать себя. У тебя есть место в жизни. И в своей, и в жизни мира, и в жизни каждого из нас… хм. — Артур делает паузу: — С кем ты сейчас живешь? И кто был с тобой там, в больнице?
— У Гвейна и Елены, — отвечает Мерлин. — У них есть сын. Они познакомились еще до того, как… до меня.
— Но в больнице был не Гвейн.
— Ланселот, — нехотя отвечает Мерлин. В каждой жизни Артур реагирует спокойно, но теперь Мерлину точно известно, какая у Гвен судьба, и он не совсем уверен… — Можно тебя попросить?
Артур кивает.