Папа поймал Малинку в объятия и, усадив к себе на колени, спрятал под плед, в который сам кутался. Малинке стало тепло и уютно, словно птенцу под крылышком. На мгновение она прижалась к папиной щеке, поросшей длинной щетиной, а потом снова затараторила:
– Нам с Ломиком обещали мира́рис – такие таланты, которые вспыхнут и разгорятся в одну секунду! Они уже у нас есть. Но их надо в себе отыскать. Понимаешь, это вроде как загадка внутри каждого! Если всё разгадаем, он явится к нам, и мы заживём в сто раз лучше прежнего! Или в сто тысяч раз лучше – это уж от нас будет зависеть. А ещё получим великое богатство! Точнее, седьмой, самый главный мирарис! Но для этого нужно ехать дальше и пробовать делать разное! Ну, например, вышивать или ещё что-нибудь… Найти мирарис, стоя на одном месте, почти невозможно!
Мама, сидевшая рядом с папой, погладила Малинку по волосам.
– Какой мирарис? Кто явится? Опять сказки сочиняешь, – она качнула головой.
– Ничего я не сочиняю, – горячо возразила Малинка, – ведь Ломик уже нашёл свой мирарис – он метает ножи и всегда попадает в цель! Правда, пока нельзя говорить, кто пообещал нам всё это. Таково условие.
– Чепуха, – сказала мама. – Ломик не может метать ножи. К тому же я запретила ему брать острое. Ну скажите вы ей, Роза Арнольдовна!
Вместо ответа бабушка подняла железяку, лежавшую у ног, и свернула её в бараний рог, а потом развернула обратно – легко, словно проволоку.
– Металл мягкий, – попыталась найти объяснение мама. Она встала и протянула руку к железяке: – Дайте-ка сюда.
Бабушка пожала плечами, вручила ей своё сокровище, и мама едва не упала – железяка оказалась страсть какая тяжёлая! Мама с трудом оторвала её от земли двумя руками – куда уж согнуть.
– Неужели и правда? – мама обречённо посмотрела на Малинку, сияющую от радости, и вернула железяку бабушке.
– Почему бы нет? – развеселился папа. – Давайте в самом деле попробуем отыскать наши… как там… Мирарис! Когда, если не сейчас? В конце концов, не каждый день нам обещают великое богатство. К тому же для дома на колёсах ещё нужно найти покупателя. А это дело не быстрое.
– Ура-а-а! – закричала Малинка во всё горло, и папа рассмеялся – настоящий, живой папа, ни разу не каменный.
– Решено. – Он звонко поцеловал дочь в щёку. – Виражи отправляются на поиски!
Вот теперь было всё хорошо, всё правильно. Малинка зевнула и почувствовала, что устала. Она ушла в домик на колёсах, но не полезла к себе, на второй ярус, а прижалась к тёплому боку Ломика – плевать, что тесно. Утром близнец проснётся, увидит её и поймёт: он дома.
Мама сидела на диком пляже и строила крепость из голышей[3], обласканных морем и солнцем. Она никогда этим не увлекалась, но теперь решила попробовать – нужно было искать мирарис, и мама старалась, хотя и не могла понять, к чему всё это. Ей казалось, свой главный талант она нашла, когда родила Викки, а потом близнецов, – материнский талант. Нет, проколы, конечно, случались; у кого их нет? Однако мама была довольна детьми и даже гордилась ими – тихонечко, чтобы никто не догадался.
Но теперь нужно было отыскать в себе что-то ещё… Папа воодушевился этой идеей, и маме не хотелось его огорчать. Она боялась, что Антона Виража, её любовь и опору, снова поглотит пучина уныния. Нет-нет! Уж лучше искать мирарис!
Мама уложила полосатый голыш поверх остальных, и… всё рассыпалось. «Видимо, строительство не мой конёк», – вздохнула она. Ведь близнецам сказали, что талант-мирарис вспыхнет и разгорится в один момент. А тут даже не заискрило.
– Придумаю что-нибудь другое, – утешила себя мама.
Когда она вернулась к домику на колёсах, папа уже встал. Он бродил из стороны в сторону с блокнотом в руках, покусывая кончик шариковой ручки. Чисто выбритый, в белоснежной футболке, он выглядел бодрым и деловитым. Сегодня Антон Вираж сочинял стихи. Его лоб собрался в складки, взгляд метался от острых скал на побережье к горизонту, где море незаметно перетекало в небо. А может, небо – в море?..
– Хорошо нашей бабушке Розе, – шёпотом, чтобы не разбудить спящих, сказал он. – Таскает свои брёвна и горя не знает. Интересно, почему такая силища досталась ей, а не мне? Всё-таки я – мужчина!
Мама пожала плечами. Она по-прежнему не верила в мирарис. Малинка – та ещё выдумщица. В прошлом году растрезвонила, будто скоро в их семье появится не просто малыш, а целая тройня! «Только не спрашивайте ни о чём маму, – убеждала домочадцев Малинка, – она сама хотела сделать вам сюрприз!» И мама долго не могла понять, почему свекровь и муж постоянно спрашивают её о самочувствии.
Нет, конечно, Малинка не лгунья. Скорее, художник, который разукрашивает серые будни яркими красками своих сказок, чтобы всем жилось веселей. Очевидно, внезапный поворот в их жизни отразился на ней. Вот она и сочинила очередную историю. В конце концов, Ломик так и не метнул ни одного ножа с тех пор, как вернулся от дядюшки Жако, сколько его ни просили. Он вообще стал ещё молчаливее и задумчивей.
