Мама всё ещё плакала, когда кто-то тихонько тронул её за плечо. Она вздрогнула от неожиданности. Оказалось, комната, куда посадили маму, была поделена надвое решёткой. По другую сторону сидел человек. И не просто человек – карлик! Под левым глазом у него красовался фиолетовый синяк, одежда выглядела потрёпанной – на коленях были дыры, один рукав держался на честном слове. Карлик протянул между прутьями решётки половину сухой лепёшки и початую бутылку воды.
– Я Усик, – сказал он. – Поешьте.
– Маргарита, – представилась мама. Она не хотела принимать угощение от незнакомца, однако взяла половину лепёшки из вежливости. – Спасибо, Усик.
– На здоровье. – Карлик пристально посмотрел на маму. – А мы… Не встречались раньше?
Её глаза показались Усику знакомыми – большие, карие, опушённые длинными тёмными ресницами. В ответ мама покачала головой. Ей не доводилось встречать карликов. В другой раз она бы, пожалуй, обрадовалась столь необычному знакомству. Но сейчас не осталось сил даже на улыбку.
– За что вас сюда? – продолжал расспрашивать Усик звонким, совсем детским, голосом.
Ему хотелось подружиться с этой печальной красивой женщиной.
– Я вела тигров в цирк, – со вздохом ответила мама. – Такие милые котики… Знаете, совсем ручные! Они сбежали, а я хотела вернуть их домой. Но кто-то сказал, будто бы я выпустила животных из клетки.
От удивления карлик раскрыл рот, и мама поняла, как невероятно звучит вся эта история со стороны. Мама и сама бы не поверила, если бы услышала её от какой-нибудь незнакомки.
– Тигры, – задумчиво повторил Усик, выстукивая пальцами дробь на прутьях решётки. – Сбежали из цирка…
– А что произошло с вами? – мама решила перевести разговор на другую тему.
Она откусила кусочек лепёшки, и крошки посыпались на пол.
– Меня… – Карлик не успел закончить.
Чьи-то холодные лапки пробежали по маминой ноге, что-то мохнатое задело голую щиколотку. Мама с визгом запрыгнула на лавочку, где только что сидела.
– Крысы! – закричала мама. – Ааааааа!
– Надо же, огромных тигров не испугались, а от грызунов прячетесь, – невольно рассмеялся Усик, глядя на неё снизу вверх. – Только это не крысы, а мыши. Две маленькие голодные мышки. Я их тут подкармливаю…
Он отломил от своей половины лепёшки пару кусочков и бросил на пол. Мыши тотчас принялись за еду.
– Тигры были дрессированные, – ответила мама, продолжая стоять на лавочке. – А грызуны – дикие.
– Вы уверены? – уточнил Усик.
Он спрашивал про тигров, но мама подумала про мышей.
– Ну конечно! Посмотрите на них! – воскликнула мама и обратилась к мышам: – Ну-ка, бросьте свою еду и отползите от меня подальше.
Каково же было её удивление, когда мыши в самом деле оставили угощение карлика и отползли от мамы.
– Прикажите им ещё что-нибудь! – с волнением попросил Усик.
– Э-э-э, – мама на мгновение замешкалась, а потом выпалила первое, что пришло ей в голову: – Встаньте на задние лапы.
Мыши послушались.
– Случайность, – пролепетала мама и дала новую команду: – Перекувырнитесь через голову!
Мыши выполнили и это.
– А теперь забирайте свои крошки и уходите, откуда пришли, – велела мама.
И снова её команда была исполнена: мыши уползли в щель, прихватив последнее угощение.
– Ну и ну, – мама медленно опустилась на лавочку, – держу пари, в этом городе даже цикады дрессированные. Наверное, они заводят свои песни только по команде.
– Сомневаюсь, – задумчиво произнёс Усик, не отрывая от мамы взгляда.
Мама его не услышала. Она подумала о том, как было бы здорово показать всех этих учёных зверей детям. Потом вздохнула и снова заплакала.
– Попробуй, пожа-а-алуйста! – протянула Малинка, свесившись со второго яруса кровати, пока Викки переодевалась из пижамы в шорты и футболку с длинным рукавом.
Вот уже третий день Малинка пыталась убедить сестру поискать свой мирарис. «Что, если тебе станцевать! – приставала она. – А может, нарисуешь мамин портрет? Или сядешь на шпагат?»
– Не собираюсь ничего искать! – в очередной раз отрезала Викки, перетягивая резинкой волосы на затылке.
Её уверенность в том, что мирарис – выдумка, была непоколебима. Ведь Ломик так и не метнул ни одного ножа – он вообще стал бояться острых предметов. А бабушкина чудовищная сила… Подумаешь! Некоторые старики с годами начинают чудить. И Роза Арнольдовна, видимо, не стала исключением.
Кроме того, Викки по-прежнему не желала колесить по морскому побережью. Нет, о побеге она больше не думала. И уж точно не собиралась возвращаться к Бардиным. При одной мысли об этих людях ей делалось тошно. А имя Лины даже вспоминать было больно. Лина предала её! И спасла. Ведь это подруга (бывшая, разумеется!) предложила поставить будильник на полночь, чтобы увидеть обещанный в новостях звездопад. Не зазвени он, страшно подумать, чем всё могло закончиться!
Но теперь, когда беды остались позади, Викки думала лишь о том, чтобы поскорее распрощаться с кочевой жизнью. И прямо сейчас она намеревалась снова поговорить с папой.
