…Распрощавшись со своими новыми друзьями, Николаев продолжал путь в город. Охваченный впечатлениями встречи, он уже не думал о том, как будет использовано оставшееся время. «Но почему все-таки пригласили именно меня, а не кого-либо другого? — размышлял он. — И почему мне никто не передал этого приглашения? Странно…»
И вдруг он остановился, как молнией, пораженный мыслью: его приняли за чемпиона округа по стрельбе ефрейтора Михаила Николаева, который служил в одной с ним части, но в другом подразделении. Ну конечно! И статья за подписью М. Николаева была напечатана в окружной газете.
От этой догадки ефрейтору стало жарко. Капли пота выступили у него на лбу. Круто повернувшись, он быстрым шагом направился в свою часть доложить о случившемся. Слово «самозванец» не выходило у него из головы. Что теперь подумает командир?
А командир части в это время говорил в телефонную трубку:
— Не понимаю, за что вы благодарите. Ничего не понимаю! Чемпион округа Михаил Николаев никак не мог у вас быть: он сегодня вызван в политотдел получать Почетную грамоту. Да, да, уехал утром на машине. Выясню, почему вас не известили вовремя… Вышло какое-то недоразумение…
И тут, постучавшись, в кабинет вместе со старшиной роты вошел озабоченный и взволнованный однофамилец чемпиона.
Передав трубку дежурному телефонисту, лейтенант Серегин, расстроенный и злой, выходит из блиндажа. И тут он видит нового связиста, того самого «франта», отчисленного из штабного подразделения за нерадивость, о котором только что говорил по телефону подполковник. Высокий солдат с черными погонами на новенькой, не видавшей солнца гимнастерке неторопливо шагает к блиндажу. Он смотрит себе под ноги, озабоченный тем, чтобы не замарать начищенных хромовых сапог.
Лейтенант нетерпеливо поджидает новичка, барабаня пальцами по планшетке. Заметив офицера, солдат, словно подстегнутый конь, высоко поднимает голову и колесом выпячивает грудь. Затем печатает несколько шагов строевым, лихо щелкает каблуками и прикладывает ко лбу кончики пальцев.
— Товарищ лейтенант, рядовой Маслов прибыл в ваше распоряжение для дальнейшего прохождения службы!
Лицо у Маслова белое, холеное, без малейших следов загара. Лейтенант Серегин скользит глазами по фигуре солдата, на миг задерживает взгляд на пузырящихся бриджах из габардина защитного цвета, на широком офицерском ремне. Скрывая раздражение, спрашивает:
— Где раньше служили?
— В штабе соединения телефонистом на коммутаторе.
— У вас там что же, форма одежды произвольная?
— Извините, товарищ лейтенант, — развязно говорит Маслов, и в его воркующем баритоне появляются интимные нотки, — по пути из штаба завернул к знакомым, ну и… по этому случаю отступил малость от формы. А переодеться, понимаете, не успел, сразу сюда направили.
— На первый раз ограничусь замечанием. Сегодня будете работать на линии в чем есть. А в следующий раз за нарушение формы получите строгое взыскание.
— Работать? Сегодня? — удивляется солдат. — А я рассчитывал только представиться…
Острое словцо готово сорваться с языка командира взвода. Какие тут, к черту, представления, когда на учете каждая секунда! Срок для наводки линии на новый НП дан короткий, связистов не хватает, хоть разорвись.
В это время возле блиндажа, словно из-под земли, вырастает ефрейтор с пустой катушкой от кабеля. Он невысок, худощав, невзрачен. Обратившись к лейтенанту, ефрейтор негромко, но четко докладывает о выполнении приказания.
— А где Сорокин?
Ефрейтор быстро проводит языком по сухим потрескавшимся губам:
— Рядовой Сорокин остался на оконечной.
— Придется вам, ефрейтор Посошков, новую линию тянуть. Хоть и устали вы, но ничего не попишешь.
Прозрачная капелька пота медленно ползет из-под пилотки по смуглой щеке ефрейтора, оставляя за собой светлую полоску. Как видно, капелька щекочет, но связист не смахивает ее. Ожидая нового приказания, он стоит перед офицером, чуть-чуть насупив светлые брови. Только быстрые глаза его — светло-серые, с более темным ободком — сияют веселым задором: любое приказание будет выполнено!
— Связь надо дать на высоту 123. И очень срочно, — говорит лейтенант. — Вместе с вами пойдет рядовой Маслов. Познакомьтесь.
Пожимая мягкую руку нового связиста, ефрейтор Посошков снизу вверх смотрит ему в лицо. Первое, что он видит, — это недовольно оттопыренную нижнюю губу и пухлый подбородок, двойной складкой выпирающий из целлулоидного подворотничка. Посошкову интересно: откуда взялся этот дородный солдат с бабьим лицом? Почему так разряжен и как он будет работать на линии в этом костюме? Но расспрашивать не полагается, и ефрейтор отзывается коротким и привычным:
— Есть!
Маслов растерянно моргает и произносит, криво улыбаясь:
— Но как же все-таки, товарищ лейтенант? Я не предполагал…
Он взглядом показывает на свои габардиновые бриджи и хромовые сапоги.
— Да, без оружия никак нельзя, — говорит лейтенант, словно не поняв вопроса. — Возьмете учебный карабин…
И, обращаясь к ефрейтору Посошкову, добавляет:
