— Я, товарищ лейтенант, на лестнице оступился, нога болит, а Чеботарев… Ему приказано тренироваться по специальной подготовке.
— Вы, значит, помогаете ему?
— Так точно, помогаю.
Фомину было горько и досадно, что дополнительное занятие с Чеботаревым организовано без него, командира взвода. Обтекает тебя жизнь, товарищ лейтенант, обтекает!
По интонациям голоса, походке, движениям Маргоша привыкла безошибочно угадывать настроение Леонида. Если он входил в квартиру вялым и расслабленным, значит, на него напала хандра. В таких случаях он, не раздеваясь и даже не снимая сапог, ложился на кровать и часами молча смотрел в потолок. Если же он рывком распахивал дверь и с порога начинал бранить погоду — какая б она ни была, — то это означало, что Леонид зол на весь белый свет. Иные варианты исключались.
А сегодня он вернулся каким-то незнакомым Маргоше, присмиревшим и вроде виноватым. Став одним коленом на постель, он осторожно повесил над кроватью ружье, поправил примятое коленом одеяло, чего не делал никогда. Затем подошел к жене, которая с трудом открывала банку со шпротами.
— Оставь, Рита. Я открою потом.
— Что с тобой? — насторожилась Маргоша.
— Ничего… Дай подумать.
Расспрашивать Маргоша не решилась: вдруг вспылит Леня.
В начале августа группа операторов роты держала экзамен на классность. В числе экзаменуемых были и братья Ветохины. Анатолий, имевший третий класс, рассчитывал получить второй, а Николай, который уже был оператором второго класса, претендовал на звание первоклассного специалиста.
В день экзамена волновалась вся рота. Словно персонал госпиталя во время сложной хирургической операции, солдаты обменивались тревожно-вопрошающими взглядами, даже разговаривать старались вполголоса.
За несколько минут до заступления на дежурство первой смены к Званцеву подошел почтальон Анисимов, чем-то сильно встревоженный. Протягивая замполиту распечатанную телеграмму, сказал:
— Извините, товарищ старший лейтенант, что вскрыл. Не знаю, как и быть: сейчас им нельзя вручать такое…
Телеграмма была адресована на имя Анатолия и Николая Ветохиных. В ней сообщалось о том, что мать их сильно больна и очень хочет, может быть, перед смертью повидать сыночков.
Званцев пробежал глазами телеграмму, задумался. Что же делать? Ветохиным сейчас предстоит ответственная работа у приборов локатора. Передать им печальное сообщение — значит испортить все дело: расстроятся парни и не выдержат экзамена. Он только что разговаривал с ними. Толя и Коля мечтали о том, как обрадуется мать, когда узнает об их новых успехах по службе.
А что, если задержать телеграмму? Майор Лыков, конечно, отпустит братьев к матери, но ведь поезд будет только поздно вечером. Проездные документы можно заготовить заранее, а телеграмму солдатам вручить после экзамена.
— Вот что, товарищ Анисимов, — сказал Званцев, — пока не расстраивайте ребят. Пусть спокойно заступают на смену.
— Так же и я рассудил, товарищ старший лейтенант.
— Я сам вручу им телеграмму.
Он вчетверо свернул листок и сунул его в карман гимнастерки.
Для приема экзамена из штаба полка прибыла комиссия: подполковник Рощупкин и капитан Яценко, чистенький и свежий как огурчик. В сопровождении майора Лыкова они вышли из канцелярии, где обсуждали порядок проверки. Прикрыв глаза от солнца козырьком фуражки, подполковник посмотрел вверх. В глубине высокого неба пара реактивных истребителей пронизывала неподвижные облачка. Как нитка за иголкой, за ними тянулся легкий дымок.
— Горячая учеба у летчиков, — сказал подполковник. — А раз так, то и нашему брату достанется. Кто сейчас на двадцатке старшим оператором?
— Сержант Савицкий, — сказал Лыков.
— Ну этот опытный, недавно первый класс подтвердил. Посмотрим, какая смена у него подготовлена.
Командир роты остался с капитаном Яценко на нижнем дворе, в том помещении, где находились выносные индикаторы и запросчик. Здесь же работали радиотелеграфисты и планшетисты. Званцева подполковник Рощупкин пригласил с собой к боевым машинам.
— Пойдем, замполит, полюбуемся, как ваши сиамские близнецы засекают воздушные цели. За старшего у них… — подполковник заглянул в блокнотик. — Так… Вот записано: старший оператор Николай Ветохин. Посмотрим, посмотрим!
Алексей хотел сейчас же сказать подполковнику о несчастье в семье «сиамских близнецов», но раздумал. Зачем? Для того чтобы вызвать у председателя экзаменационной комиссии сочувствие и, следовательно, более мягкий подход к оценке боевого мастерства солдат?..
На верхней ступеньке крутой лестницы, ведущей на высокий бугор, к боевым машинам, Рощупкин задержался на минутку. Внизу, прямо под ногами, за зеленью деревьев белели шиферные кровли ротных построек. Дальше, за пологими холмами, тянулась шоссейная дорога. Казалось, что пролегала она по самому краю земли. По ней, в лучах утреннего солнца, словно в золотой пыли, скользил красно-желтый автобус.
