Справа от бугра, на котором стояли подполковник со старшим лейтенантом, виднелись силосные башни и скотные дворы колхоза «Новосел». Слева ротный парк смыкался с лесом. А на запад, в сторону Балтийского моря, убегали песчаные дюны, поросшие мелколесьем. Они похожи были на застывшие волны.
— Ваша местность, — сказал подполковник, — напоминает мне пограничную зону, где находился мой пост воздушного наблюдения. Только было это не в Прибалтике, а за Каспийским морем, в Средней Азии. Тут колхоз под боком, станция близко, асфальтированное шоссе с городом связывает, а там глухомань. Ох и глухомань!
Он провел ладонью по худощавому, гладко выбритому лицу и сказал сухо:
— Давайте, старший лейтенант, приступать к делу.
Они вошли в машину, над которой висела влажная от росы маскировочная сетка. Окна были закрыты светонепроницаемыми занавесками. Слабый свет исходил лишь от экранов, перед которыми сидели операторы.
В узком боковом проходе стояли три маленькие табуретки, приготовленные для экзаменационной комиссии. Тихонько, чтобы не мешать операторам, подполковник сел и потянул за рукав Алексея, приглашая тоже сесть.
Солдаты словно не заметили вошедших. Ни один из них не оглянулся, не пошевельнулся. Это понравилось подполковнику: есть у ребят и выдержка и внимательность в работе.
Перед круглым, как иллюминатор, экраном индикатора кругового обзора сидел крутоплечий солдат с русым затылком. Это и был старший оператор рядовой Николай Ветохин. На голове его блестела металлическая дужка, плотно прижимающая наушники, возле рта чернела трубка микрофона. В эту трубку старший оператор негромко, но четко произносил:
— Ноль семь, двести тридцать, сто сорок пять, тридцать семь, четырнадцать…
Цифры, которые передавал он дежурному планшетисту, точно определяли азимут и курс воздушной цели, ее расстояние от локатора и высоту.
Где-то за сотни километров, в чужой стране, поднимется с аэродрома самолет, взяв курс к границам Советского Союза. И вскоре маленькой светящейся дужкой появится он на экране перед глазами рядового Николая Ветохина. Старший оператор будет зорко следить за ним, каждую минуту сообщая его координаты. Чужой самолет не сумеет тайком нарушить наших границ. В нужный момент его встретят советские истребители, преградит ему путь меткий огонь зениток.
По круглому экрану индикатора, похожая на стрелку часов, плавно скользит светлая полоска — развертка. Она показывает движение невидимого луча, ощупывающего воздушное пространство.
Вот под разверткой слабо вспыхнула еще одна точка — появилась новая цель. Она далеко, очень далеко — локатор даже не рассчитан на обнаружение таких целей. Подполковник Рощупкин, сидевший за спиной старшего оператора, всем корпусом подался вперед: ведь это же выше того предела, который записан в техническом паспорте станции! Но сумеет ли старший оператор «вести» эту временами исчезающую цель?
На сигнал запросчика неизвестный самолет не ответил. Значит, одно из двух: или это наш контрольный самолет, проверяющий бдительность постов воздушного наблюдения, или нарушитель. Николай Ветохин управляет сложной системой кнопок и переключателей, чтобы яснее видеть цель, которой заинтересовались на командном пункте. Смотри в оба, старший оператор!
Впрочем, в оба смотреть должны и его боевые товарищи, которые сидят с ним рядом. По левую руку от Николая Ветохина вырисовывается такая же плотная фигура его брата Анатолия. На него возложена обязанность уточнять азимут и дальность появляющихся самолетов. У самой двери, перед квадратным экраном, согнулся рядовой Васин, небольшой, худенький. Он с большой точностью определяет высоту воздушных целей.
С правой стороны от старшего оператора — место техника. Здесь пристроился начальник радиолокационной станции лейтенант Захарчук. Он как будто еще более почернел и осунулся — переживает за своих подчиненных. Сегодня он может только настраивать станцию, но ни помогать операторам, ни давать совет им не имеет права — экзамен.
Но операторы действуют уверенно. Не одну, а шесть, затем семь целей «ведет» уже Николай Ветохин. Он не сводит напряженного взгляда с экрана, усеянного сверкающими блестками, среди которых несколько «ведомых» целей. Их нельзя ни на секунду выпустить из поля зрения. Все небо над радиолокационной станцией сосредоточено перед глазами старшего оператора в пределах оранжевого диска. Все, что делается в этом небе, отчетливо представляет себе Николай Ветохин. Вот плывет по экрану светлая скобочка, похожая на малюсенький молодой месяц с отломанными рожками. Это тот самый бомбардировщик, который не ответил на сигналы запросчика. Наперехват ему стремительно движутся реактивные истребители.
Радостно Коле, что он, мало кому известный солдат, распоряжается небом, указывает правильный курс нашим летчикам. Он не ошибется, не потеряет цель, которую «ведет», не спутает ее с другой! Пусть убедятся в этом и лейтенант Захарчук, и старший лейтенант Званцев, и подполковник с седыми височками, который сидит позади.
