— Чудные дела, товарищ майор: и мотив невеселый, и слова грустные, а вот… приподнимает тебя песня, и о плохом не хочется думать. Какая бы ни получилась у тебя в жизни ерунда, жизнь, она, товарищ майор, все-таки… как бы это сказать?.. Красивая она, жизнь-то! Хочется, чтобы и душа у тебя была красивая, и делать хочется только красивое. Вот ведь какое положение, товарищ майор, честное слово!..
Тирада, произнесенная Анисимовым с явным волнением, приятно удивила Лыкова. Хорошая душа, оказывается, у этого грубоватого на вид, несколько замкнутого почтальона!
— А в чем, по-вашему, заключается красивое? — спросил майор.
— Я так понимаю, что красивое — оно… Как бы это сказать? — Растопырив руки и шевеля пальцами, Анисимов словно ловил нужные слова, которые снежинками пролетали мимо, и наконец поймал: — Красивое, это самое важное для человека. Вот!
— Что же самое важное для солдата?
— Известное дело, служба. Мне, товарищ майор, вспоминать совестно, как шло у меня все через пень-колоду…
— Ну и не будем вспоминать, Анисимов. Смотреть надо не назад, а вперед. Кто там у них запевает?
— В клубе-то? Сержант Савицкий. А затеял все это дело лейтенант Гарусов.
— Ага!.. Пойти подтянуть, что ли?
Однако подтянуть певцам Яков Миронович не решился. Слегка приоткрыв дверь в маленький клубный зал, он не то чтобы услышал или увидел, а, скорее, почувствовал, с каким упоением там поют. Сдвинув скамейки, все полукругом сидели возле сцены. Гарусов находился среди солдат, в самом центре полукруга. Он и сам был похож на солдата. Только офицерские погоны выделяли его.
А у самой сцены поблескивала еще одна пара офицерских погон. Там, верхом на стуле, сидел Захарчук. Положив подбородок на руки, которыми стискивал спинку стула, он, как черный жук, гудел сдержанным басом. Сержант Савицкий стоял спиной к сцене и дирижировал карандашом. Верхний свет в зале был выключен, горели только две боковые лампочки. Поэтому лицо Савицкого издали казалось особенно узким и бледным.
Лыков понимал, что, если войти в зал, хор сразу смолкнет, все оглянутся, встанут, безмолвно приветствуя командира роты. И умрет тогда песня, как ямщик в степи…
И он тихонько прикрыл дверь. Вокруг него снова запорхали снежинки, напоминавшие белых бабочек. Территория роты уже белым-бела. Только плац для построения и тротуары темнели проталинами: снег на кирпичах таял быстрее. С крыш, как весною, падала капель…
Неподалеку заурчал мотор легковой машины. Два луча от фар скользнули по изгороди, подвернувшимся деревьям, по белой стене электростанции. «Артюхин из «Новосела», — с удовлетворением отметил Лыков, — за Тамарой Павловной. Сегодня у нее в колхозном клубе занятия со взрослыми. Педагог-репетитор!.. Мои «студенты» тоже небось наготове».
«Студенты» майора Лыкова и в самом деле выходили из казармы. Их было двое: Владимир Клюшкин и Кузьма Калашников. Оба несколько дней назад повышены в звании — оба стали младшими сержантами. Они направляются за ворота и ждут Тамару Павловну.
Но вот Артюхин увез и преподавательницу и учеников. Звук мотора, постепенно затихая, растаял за холмом. Нет, не растаял, — его заглушил другой, более мощный гул. Это Дорожкин запустил дизель. Значит, с командного пункта поступило приказание включить радиолокатор. Что это: проверка боеготовности службы ПВО? Учебные полеты в трудных метеорологических условиях? Или настоящий нарушитель, воспользовавшись непогодой, вторгся в наши воздушные просторы?
Лыков с облегчением вздохнул. Так или иначе, но не висит больше над военным городком неприятная тишина. Рота живет своей обычной неспокойной жизнью.
Из клуба по направлению к бугру, где стояли боевые машины, мелькнула долговязая фигура Захарчука. Григорий спешил к локатору. Проводив его взглядом, Лыков направился в помещение радиостанции.
Заждется теперь его Марья Ивановна!..
Да, жизнь в маленьком военном городке продолжалась. Ни сборы в путь-дорогу закончивших срок службы и увольняемых в запас, ни прибытие в роту новичков, прошедших в полку предварительную подготовку, ни внезапная смерть офицера Крупени — ничто не могло нарушить ее размеренного ритма. По-прежнему не сводили внимательных глаз с бледно освещенных экранов радиолокаторов дежурные операторы, сосредоточенно выстукивали ключом дежурные радисты, остро отточенным карандашом наносили данные о воздушных целях планшетисты. Радиотехническая рота несла свою неусыпную службу по охране воздушных рубежей Отчизны.
Молодые солдаты быстро осваивались в новой обстановке. Однако опыта управления боевой техникой у них было мало. В старослужащих они видели всемогущих чародеев.
А чем не чародей, к примеру, старший оператор Николай Ветохин в глазах только что прибывшего в роту рядового Сергея Гречухи? Ведь это же просто удивительно, как он в огромном воздушном пространстве безошибочно находит каждый самолет! И не только находит, а в точности скажет, на каком расстоянии от радиолокатора он находится, на какой высоте, в каком направлении держит курс, с какой скоростью.
