– Пять. Думаю, ты их знаешь так же хорошо, как и я: строительство нового нефтеперерабатывающего завода в Абу-Даби, сеть отелей в Эмиратах, опреснительная установка в Иордании, нефтепровод в Аравии и гигантская плотина в Индии. Всё абсолютно легально и в полном согласии с правительствами и местными партнёрами. Ни один из них, на мой взгляд, не настолько конфликтный, чтобы за него убивать. Это всего лишь бизнес.
– Ладно, – согласился бразилец, вставая, тем самым завершая разговор. – Всё выглядит вполне законно, и я в это верю. Но прошу тебя: проанализируй каждый из этих «бизнесов» и скажи мне, есть ли хоть что-то, что, по твоему мнению, может быть не таким прозрачным, как тебе казалось.
– Обещаю сделать всё, что в моих силах.
Ваффи Ваад оказался человеком слова – уже в восемь утра следующего дня почти пятьдесят человек были заняты детальнейшим анализом всех проектов, и очень скоро стало ясно, что два из них можно сразу исключить: переговоры по строительству завода в Абу-Даби и сети отелей в ОАЭ были начаты совсем недавно и никак не могли быть связаны с событиями, начавшимися три года назад.
Гаэтано Дердериан остался доволен этой находкой – он предпочитал устранять лишнее, постепенно приближаясь к сути.
Из бесчисленных компаний и филиалов в тридцати странах, составлявших экономическую империю Ромена Лакруа, за месяц анализа удалось выделить одну – «Строительство Акаба», активно участвующую в оставшихся трёх проектах.
– Генеральный директор – Ито Китагами, без сомнений самый трудолюбивый человек во всей организации, – пояснил Ваффи. – Он базируется в Эр-Рияде и, кажется, считает потерю даже одной минуты пустой тратой времени.
– Тогда поедем к нему в Эр-Рияд, – решил пернамбуканец.
– Необязательно, – с лукавой улыбкой ответил Ваффи. – Единственное, перед чем этот проклятый японец не может устоять – это «уикенд для топ-менеджеров» в Burj Al Arab.
– И что это?
– Нечто особенное в очень особенном месте.
Этим местом оказался самый роскошный отель в мире, недавно открывшийся в двадцати километрах от города.
На фоне бесконечного пляжа, каким была вся береговая линия Дубая, грациозный мостик длиной около двухсот метров вёл к искусственному острову в форме корабля. В его центре возвышался гигантский парус из стекла и стали. С любой точки Burj Al Arab казался яхтой высотой более восьмидесяти метров, плывущей по лазурным водам Персидского залива.
Тот, кто его придумал, спроектировал и построил, определённо был гением.
Однако интерьер немного разочаровывал: дизайнеры явно перестарались с декором, особенно с яркой цветовой гаммой, явно рассчитанной на вкус региональных шейхов, составлявших основную клиентуру.
Мало кто мог себе позволить платить 3 тысячи долларов в сутки за стандартный номер или 7 тысяч за люкс на верхнем этаже.
Гаэтано Дердериан Гимараэш был вынужден признать, что место превзошло его ожидания, а когда увидел группу девушек, нанятых для их удовольствия, ошеломлённый Индро Карневалли поклялся святым Геннадием, что перешёл порог рая.
Несмотря на молодость, Индро Карневалли должен был стать наследником бразильца в его компании. Хотя Гэрри Келли и Ноэль Фокс занимали более высокие посты, ни у кого не вызывало сомнений, что именно у итальянца были те же качества – особенно аналитический ум.
Ему не хватало опыта и лидерских качеств, необходимых для управления такой своеобразной структурой, но он быстро учился и понимал: хотя никто вслух не говорил, что он – будущий президент, он сам это отлично знал.
У него, правда, было два больших врага: страсть к азартным играм и женщинам.
Шум вращающегося шарика в рулетке, прикосновение карт или запах Chanel № 5 на смуглой коже лишали его рассудка.
Вечно занятый Ито Китагами разделял те же слабости, и как только узнал, что его ждёт частный самолёт в аэропорту Эр-Рияда, собрал бумаги, закрыл ящики и попросил секретаршу забыть о нём на три дня. В мусульманском Дубае выходной был в пятницу, поэтому «вечеринка» началась вечером среды и продолжалась почти без перерыва следующие сорок восемь часов.
Солнце, пляж, рыбалка, икра, шампанское, лучшие вина и лучшие женщины – всё это легло в счёт, который Ваффи Ваад подписал без малейшего колебания и попросил отправить на его личный адрес.
– Лакруа – мой друг, но прежде всего – мой партнёр, – сказал он. – А ради хорошего партнёра стоит делать куда больше, чем ради друга. Друг даёт тебе дружбу, а партнёр – и дружбу, и деньги. Всё, что я потрачу на решение его проблем, считаю хорошим вложением.
Сам Ито Китагами проявлял минимальный интерес к солнцу, пляжу и рыбалке – всё его время занимали алкоголь и женщины, особенно русские и скандинавки. Но в те редкие моменты, когда он был одет и трезв, он поражал ясностью ума и выдающейся памятью.
– Я отлично помню Матиаса Баррьера, – сказал он. – Мы проводили долгие недели в Акабе и Аммане. У него был тяжёлый характер, сухой в общении, но пару раз он делился со мной своими тревогами. А беспокойств у него было много – он был из тех, кто всегда будто несёт на себе весь мир.
– Что ты имеешь в виду?