– Вас не пугает рак? – последовал быстрый ответ. – Помню, лет пятнадцать назад произошло кое-что, о чём почти никто не знает, но что тоже могло изменить лицо мира и что лично мне сильно навредило; я говорю о террористском шантаже, связанном с Панамским каналом.
– Шантаж Панамского канала? – удивлённо переспросил Ваффи Ваад. – Ты никогда мне об этом не рассказывал.
– Потому что все, кто был в это втянут, поклялись молчать, чтобы ни одному ублюдку не пришло в голову повторить попытку. Учти, что этот канал – единственные ворота между двумя океанами, через которые ежедневно проходит десятки судов.
– Это я знаю. Большинство наших круизов проходит через этот канал.
– Но, вероятно, ты не знаешь, что тогда каждое судно платило в среднем около восьми тысяч долларов за проход. А обогнуть мыс Горн обошлось бы им примерно на пятьдесят тысяч дороже – только на топливе и общих расходах. И это не считая огромных потерь из-за недельной задержки поставок скоропортящихся товаров. Так что если бы та проклятая яхта, полная взрывчатки, взлетела в воздух, устаревший Панамский канал оказался бы выведен из строя на четыре года. Это вызвало бы экономический кризис колоссального масштаба.
– Представляю!
– Не думаю, что ты вообще можешь себе это представить, – с уверенностью сказал саудовец. – Только судовладельцы теряли бы почти шесть миллионов долларов в день, а многие страны, особенно Япония, могли бы впасть в такую рецессию, из которой уже не выбрались бы.
– И что произошло?
– Нам пришлось заплатить.
– Сколько?
– Семьсот миллионов.
– Семьсот миллионов?! – повторил потрясённый Гаэтано Дердерян. – Уму непостижимо!
– Нет, – твёрдо произнёс Оман Тласс. – Сумма была вполне оправданной, учитывая ущерб, который могли бы нанести.
– Ни фига себе! А кто это сделал?
– Никогда не узнали.
Гаэтано Дердерян, у которого было более чем достаточно оснований не удивляться ничему, особенно за последнее время, когда с ним происходили самые странные вещи, был настолько ошеломлён, что лишь жестом попросил разрешения взять пиво из холодильника бара.
Когда он выпил его залпом, будто лекарство, спасающее ему жизнь, едва слышно пробормотал:
– Невероятно! Кто-то осмеливается шантажировать таким образом всё человечество, а пятнадцать лет спустя ни одна спецслужба мира так и не выяснила, кто это был. Как такое понять?
– Это и невозможно понять, – признал эксцентричный персонаж. – Но именно это и даёт нам понять, насколько мы в руках у насильников. Шантаж с каналом – лишь один из многих, о которых никто не говорит. Большинство правительств предпочитают платить, лишь бы не раскрылась их уязвимость. Мне самому иногда приходится заявлять, что одна из моих нефтеперерабатывающих заводов взорвалась случайно или что одно из моих судов затонуло из-за несуществующего шторма – просто чтобы никто не понял, насколько легко нанести удар по моим интересам.
– А что на это говорят страховые компании?
– Я сам себе страховая компания, – последовал ответ. – Застраховать всё, что я имею, обошлось бы мне гораздо дороже, чем устранение даже самых серьёзных повреждений. То, что я экономлю на страховке двадцати танкеров, позволяет мне строить один новый каждые три года. Однако мне известно, что и многие страховые компании придерживаются той же политики – платить и выдавать случившееся за несчастный случай.
– Это и есть ваш совет в данном случае? – поинтересовался бразилец, как бы подводя итог долгому разговору. – Смириться с терактами и делать вид, что это просто несчастные случаи?
– Я отвечу двумя старыми пословицами моего народа, – был ответ. – «Отруби руку вору – получишь однорукого вора. Не отруби – получишь троих воров». А вторая ещё больше подходит к этому случаю, – заключил уверенно саудовец: – «Если хочешь, чтобы тебя уважали, но не можешь выяснить, кто украл твой кошелёк – клянись, что потерял его сам».
Вернувшись на борт «Аквариуса», Гаэтано Дердерян закрылся в своей каюте, сославшись на головную боль, хотя на самом деле он просто не хотел ни с кем говорить, пока не переварит и не осмыслит огромный объём информации, полученной за последние часы.
Он понимал, что если сядет за ужин с Роменом Лакруа и его женой, это вновь его выбьет из равновесия – ведь с каждым днём его всё сильнее тянуло к венесуэлке. Поэтому он довольствовался сэндвичем и холодным пивом, после чего устроился в кресле, закинул ноги на стол и сосредоточился на сложной задаче «архивирования» всех новых сведений в соответствующие ячейки.
Ему пришлось открыть новый «раздел», посвящённый исключительно терроризму, хотя он и понимал, что это шахматная партия, которую он никогда не выиграет, потому что противника просто не существует – а даже если и существует, то не соблюдает никаких правил.
Для него не существовало ни ладей, ни коней, ни слонов, ни пешек – только хаос, в котором каждый действовал по собственному желанию и выгоде.