– Это приходит в голову тому, чья работа – всегда думать о худшем, – перебил его собеседник. – Насколько я понимаю, ваш шурин был гением в снижении себестоимости воды, а вы – мастер по организации бизнеса. Но когда речь заходит о преступлениях, то, простите за нескромность, я – лучший специалист в мире.
– Не знаю почему, но начинаю вам верить.
– И будете верить ещё больше, когда мы закончим. Но сейчас важно, чтобы вы поняли: у террористов было больше причин и возможностей организовать теракты, чем у Матиаса Баррьера, который, насколько мне известно, хотел договориться мирно.
– Вы уверены?
– Абсолютно. Среди его бумаг мои люди нашли черновик соглашения – на случай, если вы будете слишком настойчивыми. Он собирался предложить вам десять миллионов евро и один процент от прибыли.
– Сволочь!
Пернамбуканец кивнул.
– Да, но не убийца. Хотя вполне возможно, что именно он приказал убить Абдуллу Шами – единственного, кто мог уличить его. Но это совсем другая история. Что касается вас, я убеждён – он не хотел вашей смерти.
– Очень тяжело осознать, что всё это время я жил в заблуждении, – прошептал инвалид. – Очень, очень тяжело.
– Полагаю, вашему шурину было бы ещё труднее.
Тот пожал плечами с видом обречённости:
– Бедняге даже подумать об этом не дали.
– Вы в этом уверены?
– Что вы хотите этим сказать? – с видимым замешательством спросил хозяин дома.
–О, да ну тебя, дружище! – запротестовал Гаэтано Дердериан. – Не стоит меня недооценивать. Как я уже говорил, я хороший профессионал и сталкивался с множеством случаев, когда кто-то пытался инсценировать собственную смерть.
–Какого вы вообще несёте?! – возмутился однорукий, который, очевидно, не мог поверить своим ушам.
–Говорю вам, что изучил отчеты, присланные мне страховой компанией об этом взрыве и последующем затоплении той посудины в таких глубинах, что её невозможно достать. Потому-то я головой готов поручиться: ваш шурин, Херман Сантана, всё ещё жив.
–Вы что, с ума сошли?
–Ни капли. И я готов также поручиться, что именно он прикончил Матиаса Баррьера и ещё нескольких, кого считал виновными в смерти своей сестры и в том, что вы стали инвалидом.
–Да как вы смеете намекать на такое?! – всхлипнул бедный человек, к которому подошел сын, чтобы удержать – казалось, тот готов был броситься на гостя. – Херман был честным и замечательным человеком, неспособным причинить вред кому бы то ни было.
–Я так и думал, – признал тот, кто вывел его из себя. – Таких людей немало: честных, обычных или выдающихся, которые не причинили бы вреда ни мухи… пока не доведут их до предела. Хермана до такого состояния довели. И он отреагировал, как отреагировал бы любой из нас. Проблема в том, что он ошибся, и убил не того.
Виктор Бенавидес как будто вдруг осел в кресле, словно резко стал легче или меньше. Он поднял глаза на сына, как будто умоляя о какой-то моральной поддержке.
Юноша сжал его руку, поморщился и, словно с опаской, сказал:
–Если хочешь знать правду, мне и самому иногда приходила в голову мысль, что такое могло произойти… хоть я её всегда отбрасывал как абсурдную.
Отец уставился на него с открытым ртом.
–И на чём ты основывался?
–После покушения он был как безумный, обезумевший от смерти мамы. Ты ничего не замечал, потому что сам был в тяжёлом состоянии, но он клялся отомстить, не спал и был в ярости. – Он пожал плечами. – Думаю, напоминать тебе, каким становился дядя Херман, когда выходил из себя, не нужно.
–Признаю, бывал вспыльчив, с трудом приходил в себя… но всё же…
–На этот раз его невозможно было вразумить, – настаивал парень. – С ним нельзя было говорить, было страшно на него смотреть, казалось, что он сейчас лопнет от инсульта. Я не понимал, как такой спокойный и уравновешенный человек может так измениться, но это было именно так. А потом, вдруг, как ни в чём не бывало, он отправился на рыбалку – впервые за пять месяцев – и больше его никто не видел. Ни живым, ни мёртвым.
–Подозрительно, не находите? – снова вмешался бразилец. – У человека убили сестру, шурин в коме, компания в руинах… и он идёт на рыбалку, будто в отпуск.
–Может, он покончил с собой, – пробормотал инвалид, будто с трудом признавая это. – Не скрою, иногда я думал о такой возможности.
–Не оставив даже предсмертной записки?
–Это было в его духе.
–А как вам такая "манера": человек, согласно имеющимся у меня данным, в один прекрасный день продаёт всё своё имущество, включая патенты, и вместо того, чтобы отдать деньги своему инвалиду-шурину, пересылает их на секретный счёт в швейцарском банке. А через неделю – «самоубийство».
–Откуда вы всё это знаете?
–А зачем, по-вашему, я держу лучших следователей в каждой стране? – ответил он встречным вопросом. – Быть лучшим дорого стоит. Но стоит мне поднять трубку – куча умных людей тут же начинают шевелиться, чтобы дать мне нужную информацию. Хочете, скажу вам, кому и за сколько продал Херман Сантана свои дома, машины и патенты?
–Полагаю, не стоит.