В красивом особняке на Большой Миллионной, как обычно собирались гости.
Хозяйка салона княгиня Евдокия Ивановна Голицына не могла прожить и нескольких дней, чтобы в своем салоне не принять именитых литераторов, военных, известных дипломатов. Вот и сегодня в ее гостеприимном доме собрался цвет столичного общества.
Как же, прием у княгини означал для побывавшего там подъем на другую, более высшую ступеньку. Ведь так приятно между делом сказать.
— Да вот, на днях в салоне княгини Голицыной имел беседу с его Сиятельством графом N, или с ее Сиятельством княгиней Х.
Однако сегодня настроение Евдокии Ивановны было слегка испорчено. Испортил его, сам того не подозревая, князь Шеховской. Узнав о прибытии князя в Петербург, Голицына решила, что он всенепременно должен побывать у нее в ближайшие дни. Ведь в свое время исчезновение блестящего офицера, генерала, произвело целый фурор. Он даже получил в определенных кругах прозвище сельского затворника.
И княгиня ясно понимала, что на князя будет много желающих и, о ее салоне в очередной раз будут говорить.
А сейчас она сидела в глубоком кресле у себя в будуаре, собираясь выйти к гостям и нервно мяла в руке ответную записку Андрея Григорьевича, в которой он заверял ее в свое преданности, уважении, и отклонял приглашение по причине болезни.
— Как он посмел, — думала княгиня, — когда это от моего приглашения отказывались?
От ущемленного женского самолюбия, она даже не обращала внимания, что Шеховской не отказывался, а только просил отсрочить визит по причине болезни и неотложных дел.
Это наверно происходило еще и оттого, что она не могла ему простить равнодушия к судьбе декабристов, которых когда-то она опекала, а главное, как ей когда-то донесли, он якобы глумился над проектом конституции Российской империи, который она сочиняла не один год. В гневе она думала, что повторного приглашения Шеховской от нее не дождется.
Но, когда она вышла к гостям, оказалось, что разговор там идет именно о князе.
Видимо не только она заинтересовалась внезапным приездом князя в Петербург.
— PrИsentez chИri il est venu avec son fils, — говорила одна из дам.
— ne peut-Йtre qu'il n'a jamais ИtИ le fils de! Восклицала другая.
— Lui disent a nommИ une audience de l'empereur, — понизив голос, говорили они между собой.
Слыша эти разговоры, княгиня еще больше злилась на незадачливого князя, который так некстати отказался от ее приглашения.
— Пушкин и Тургенев считали за честь посетить мой дом, а этот солдафон воображает невесть что! — раздраженно думала Евдокия Ивановна. Она прошла дальше и усевшись за стол с одним из своих друзей принялась обсуждать любимую тему о вреде картофеля на русского человека.
Уже много лет она вела безуспешную борьбу с этим овощем и не теряла надежду на свою победу. И тут один из собеседников сказал.
— А вы знаете Евдокия Ивановна, я знаком с одним помещиком, Он родом из Энской губернии. Так вот он рассказывал, что совершенно прекратил голодные годы в своих селах за счет разведения картофеля.
Евдокия Ивановна вспыхнула.
— Что вы такое говорите, да такого быть не может. Картофель — гибель для деревни!
— А вот господин Илья Игнатьевич Вершинин так не считает, — ответил собеседник
— Это кто такой, я про него ничего не знаю, — спросила княгиня.
— О, это очень удачливый и оборотистый помещик, ну вы наверно слышали про набирающего капитал купца Журавлева. Так вот большой новый дом это их совместное владение. Просто я сегодня разговаривал с английским послом, и он с большим уважением отозвался об этом господине. Такие поставщики товарного зерна редкость для нашего рынка.
— А что вы еще про этого Вершинина можете рассказать, — спросила заинтересовавшаяся княгиня.
— Ну, во-первых, он близкий друг князя Шеховского, про которого сегодня не говорил только немой, а во-вторых, он сейчас в Петербурге вместе с дочерью, которую, я так полагаю намерен вывести в свет.
Княгиня задумалась, — неплохо бы пригласить этого дворянина к себе. Может выйти неплохая дискуссия о вреде картофеля, который европейцы на беду русского народа привезли в Россию.
Андрей Григорьевич, практически целый день был занят, ему пришлось провести несколько важных разговоров и даже навестить нужных людей. Он давно отвык от таких нагрузок и чувствовал себя уставшим, тем более, что еще давала себя знать тяжелая зимняя дорога от Энска до Петербурга. Освободился он только к восьми вечера. Уже прислуга собиралась собирать на стол, когда ему вздумалось посмотреть, чем занимается его сын.
Зайдя в комнату, он был весьма удивлен. Его Николенька раскрасневшийся, с блестящими глазами, сидел за столом и разбрызгивая кляксы, что-то писал.
А на столе лежала книга шифрования, которую, когда-то ему передал, ныне покойный, барон Шиллинг.
— Вот черт, как это я недосмотрел, — упрекнул себя князь, — совсем не надо бы ему пока эти книги читать.
— Папа, — радостно сказал Николка, — ты только погляди, как интересно, так здорово, вот попробуй, прочитай, что я зашифровал.
