Узнав о том, что послезавтра они едут на прием, Катенька была в восторге. Она, по причине провинциальности, не могла оценить, на какую сразу высоту в Петербургском свете поднимает их этот визит, а просто радовалась, что, наконец, сбудется ее мечта и она увидит петербургское общество.
После этого в доме началась такая суматоха, что от нее было не скрыться нигде. Пару часов Илья Игнатьевич это еще выдержал, а затем оделся и уехал в контору Журавлева, якобы посмотреть его складские помещения в порту. Только чтобы не бегать каждые двадцать минут в комнаты к дочери и не слышать ее вопросы типа такого:
— Милый папенька, как я выгляжу в этом платье, как ты считаешь, эта бретелька не очень узкая? А ее цвет гармонирует с глазами?
Когда папенька, изрядно набравшись в конторе, под вечер вернулся домой, Катенька была свежа, как роза, зато служанки падали с ног от усталости. В ее комнате на креслах кровати, и всем остальном лежало множество нарядов, на которые Илья Игнатьевич никогда не скупился. Шкатулка с драгоценностями была высыпана на комод и серьги и бусы не один десяток раз надеты и сняты на несчастные Катины ушки и шейку. Но все же примерки ей надоели и к папенькиной радости к нему она больше не приставала. Зато мадам Боже была востребована, Катя очень боялась сделать что-то не так и весь вечер закидывала ее вопросами этикета. Мадам даже была несколько удивлена таким трудовым энтузиазмом своей воспитанницы, но на вопросы отвечала со знанием дела и всеми подробностями.
В ожидании, когда поручик принесет зашифрованное письмо, Бенкендорф и Шеховской стояли, тихо переговариваясь между собой, а Николка глядел в окно. На набережной Фонтанки сцепились оглоблями двое саней и сейчас возчики трясли друг друга за бороды. Вокруг медленно скапливалась толпа зевак. Но тут из входа канцелярии вышел жандарм и не успел он пройти и нескольких шагов, как всю толпу сдуло, как ветром, а два забияки выпустив бороды, начали растаскивать лошадей. Жандарм погрозил им пальцем, возчики начали кланяться чуть ли не до земли и, прыгнув в сани, исчезли из вида. Николка чуть слышно хмыкнул.
— Однако, подумал он, — как мундир действует, не надо и говорить ничего.
Прямо, как у нас в деревне, когда становой пристав Иван Федорович приезжал, так сразу ни одного человека на улице не видно было.
В это время в дверь вновь зашел адъютант и с поклоном передал своему начальнику копию письма, уже давно ушедшее своему адресату.
— Ну, вот молодой человек, — сказал Александр Христофорович, — сейчас тебя отведут в кабинет, там и займешься этим письмом, шифр здесь несложный, посмотрим, как ты справишься.
Николка прошел вслед за адъютантом по коридору в небольшой кабинет, где его усадили за широкий стол.
— Вот, пожалуйте, — сказал его провожатый, — здесь бумага, здесь песок для присыпки. А здесь перо для письма.
После чего поклонился и вышел.
Николка развернул лист бумаги, исписанный ровными рядами букв, и с энтузиазмом принялся за работу. Он сразу определил тип шифра, и знал, что для дешифровки нужно иметь ключ, которого у него не было. Первым делом он переписал письмо для себя, хотя оно уже улеглось в его памяти. И затем приступил к работе.
Через полтора часа, он довольный собой, взял все исписанные листы и прошел вновь в приемную.
Адъютант сидевший за столом, с любопытством посмотрел на него, но ничего не сказал и зашел к начальству.
— Пусть проходит, — послышался оттуда голос Бенкендорфа. Когда Николка зашел, то понял, что два генерала времени даром не теряли, у них стояла открытая бутылка шампанского и два высоких бокала. Князь Шеховской, обычно несколько бледный, сейчас раскраснелся и выглядел болезненным, по сравнению с плотным и основательным Бенкендорфом.
— Ну, что мой друг, — ехидно произнес Александр Христофорович, — что-то ты быстро сдаться решил, я надеялся, ты подольше возиться будешь.
— Никак нет ваше Высокопревосходительство, я не сдаваться пришел. Вот, извольте ознакомиться с дешифрованным письмом.
Александр Христофорович замер.
— Постой-постой, так ты расшифровал письмо за это время?
— Ну, да, а что здесь особенного, — удивился Николка, — всего то, около восемнадцати тысяч вариантов в уме перебрал, и определил ключ. Теперь можно этот шифр гораздо быстрее разобрать.
Бенкедорф почти выхватил бумаги из рук Николки и впился глазами в текст, затем достал из ящика стола бумагу и начал сравнивать.
— Невероятно! — выдохнул он, — Андрей, это невероятно, не могу поверить. У меня десять человек год без продыху работали, и то, пока еще несколько писем не перехватили, не могли ничего сделать.
Он повернулся к стоявшему по стойке смирно Николке.
— Николай Андреевич, не знаю, что решит его величество, но могу сказать, — тут он повернулся к князю, — могу сказать, что беру его на службу уже с сегодняшнего дня. В экспедициях служат всякого звания люди, и такому таланту, найдется место.
Он глядел на князя, а у того на лицо наползала тень неудовольствия.
