— Вот, так то лучше, — проворчал успокаивающийся государь, — а я помогу вам в этом деле, князь Шеховской заслужил свою очередную награду, для получения которой он и появится в Гатчинском дворце вместе со своим сыном. И чтобы тот был уже в форме лейб гвардии гусарского полка.
В доме Вершининых, царило спокойствие. После первых дней устройства, все вещи и люди, наконец, нашли свое место. Собственно полдома, которые занимал помещик с дочерью и многочисленной прислугой, были не меньше его имения. А Катенька, до сих пор не могла привыкнуть к своей спальне, после маленькой комнатки в имении на втором этаже, где ее отец без труда мог достать рукой до потолка, ей казалось, что потолок над ее головой находится где-то далеко, далеко. И ей даже потребовался балдахин, потому, что она не могла заснуть в таком огромном помещении.
Сам Илья Игнатьевич, конечно, страдал, он, был вырван из деревни, где провел почти безвыездно пятнадцать лет, и если в первые дни у него были, хоть какие-то дела, то сейчас ему было жутко скучно. И даже старания Феклы не могли развеять его меланхолию. Он пытался восстановить старые знакомства, но их в Петербурге осталось совсем немного, и только возможность бывать у Шеховских мирила его с необходимостью оставаться в столице.
Он побывал у князя буквально через два дня после приезда, Катеньку, он с собой не взял, несмотря на ее слезы. Но, обещал в будущем взять и ее.
Сегодня первый раз Катенька одна отправлялась к княгине Голицыной и была радостно возбуждена, когда она уехала. Вершинин решил, что наступило самое время навестить старого князя во второй раз.
Когда он приехал к знакомому подъезду, и постучал в двери, то был немало удивлен, когда, у открывшего двери, Энгельбректа углядел за поясом здоровый тесак.
На удивленный взгляд гостя дворецкий воскликнул.
— Ваше благородие, не удивляйтесь. Если бы вы знали, что у нас приключилось!
Позавчера ночью на нас покушение было, тати, ночные в дом залезли.
Не успел Илья Игнатьевич хоть, что-нибудь спросить, как Энгельбрект продолжил.
— И знаете, кто нас от смерти неминучей спас? Николай Андреевич, храни его Господь. Он трех бандитов голыми руками положил, а четвертого повязал.
Вершинин тяжело сел на стоявший в стороне стул.
— Ого, какие у вас дела творятся, а я живу и ничего не знаю, — сказал он, когда немного пришел в себя, — так, что Николка всех воров укокошил?
Энгельрект посмотрел на него укоризненно.
— Его Благородие Николай Андреевич, — сказал он назидательным тоном, — убил трех вооруженных ножами бандитов голыми руками.
Вершинин усмехнулся про себя
— Андрей молодец, больше необходимого не говорил, правильно меньше знают, крепче спят. Нечего прислуге языками трепать. А если и узнают, когда-нибудь, что сын князя был деревенским дурачком, то, скорее всего, ни за что не поверят в такую историю.
Он встал, отдал Энгельбректу свою бекешу и знакомой дорогой отправился в гостиную. Князь, извещенный о госте, уже был там. Они поприветствовали друг друга, и усевшись в кресла повели неторопливый разговор. Вершинин сразу забросал Шеховского вопросами о вчерашнем событии, и только охал и ахал, когда слушал рассказ князя. После этого беседа уже пошла про самого Николку.
— А Николенька сейчас чем занимается, — спросил Вершинин.
— О, если бы ты видел. Он сейчас в большой зале у него экзерсис на шпагах.
— Ну и как у него успехи? — заинтересовался Илья Игнатьевич, хотя в ответе князя он не сомневался.
— Феноменально, — прозвучал ожидаемый ответ, — самый лучший учитель Петербурга сказал, что такого бойца не встречал никогда.
— Хе-хе, — рассмеялся довольный помещик, — задаст он жару некоторым задиристым личностям.
Князь нахмурился
— Илья, я не нахожу в этом ничего хорошего, мне совсем не хотелось такого ажиотажа вокруг сына, но видимо этого уже не избежать.
— А я думаю, что в этой ситуации есть и хорошая сторона, — продолжил Вершинин, — ты ведь не будешь отрицать, что у Николки из-за обстоятельств его происхождения могут быть различные неприятности, но если окружающие будут знать его репутацию, как стрелка или фехтовальщика, то желающих оскорбить его будет немного.
Князь кивком согласился с приятелем, хотя по выражению его лица было видно, что предпочел, чтобы Илья Игнатьевич поменьше упоминал о прошлом его сына. Они сидели и оживленно беседовали, когда в дверь гостиной постучали. После разрешения князя к ним зашел взволнованный Энгельбрект и торжественно доложил.
— Ваше Сиятельство, фельдъегерь канцелярии Его Императорского Величества просит его принять.
— Конечно, — торопливо сказал Шеховской, — пусть немедленно проходит.
Оба друга встали, и в это время в комнату зашел офицер. Он приветствовал хозяина и с поклоном подал ему запечатанный пакет.
— Ваше Сиятельство, — сказал он, — прошу принять письмо его Высокопревосходительства графа Бенкендорфа, он настоятельно просил ознакомиться с ним и отписаться немедленно. Я уполномочен дождаться вашего ответа.
Князь распечатал пакет, развернул лист бумаги и впился в строчки.
Внимательно прочитав письмо, он повернулся к Вершинину и с растерянным видом сообщил.
