– Дарья? Мы договаривались о консультации? Извините, никаких записей о вашем визите у меня нет.
– Мы вместе, – перебил его Сеня. – Васильева работает на нас.
Я незаметно ущипнула обнаглевшего Соба за бок, но он даже бровью не повел, а быстро спросил:
– Разрешите сесть?
– Конечно, – опомнился Булгаков, – прошу вас, чем могу помочь? Я не раз сотрудничал с правоохранительными органами еще в советские годы. Но вы частная структура?
Сеня лучезарно улыбнулся:
– Верно, но так же, как и милиция, ловим преступников.
– Ваш труд необходим, – торжественно заявил Егор Владимирович. – Он идет на благо обществу. Я весь внимание. Итак?
– Вам знакома девочка Катя Соловьева? – без долгой прелюдии схватил быка за рога Сеня.
– Сразу не вспомню, – нахмурился Егор. – Но слово «девочка» исключает ее из списка моих клиентов. Я занимаюсь только с теми, кому исполнилось восемнадцать. Дети не мой профиль.
Я вмешалась в разговор:
– К вам ходила ее мама, Ирина Соловьева.
Булгаков не проявил никакой тревоги или волнения.
– Вероятно. Если хотите, я проверю список своих подопечных. Но, предупреждаю сразу, единственное, что я могу, – это подтвердить факт визита женщины ко мне. Остальное попадает под понятие врачебной тайны.
– Ирина умерла, – выпалила я, – тайны более нет.
– Несите ордер, сообщу подробности, – уперся Егор Владимирович, – я знаю закон.
– Нас волнует Катя, – сказал Сеня.
– Я уже говорил: с детьми не работаю, – вежливо, но твердо ответил психотерапевт.
– Хорошо. Теперь малышка Екатерина Мальцева, – кивнул Семен, – припоминаете этого ребенка?
– Нет, – равнодушно произнес Егор.
– Ее маму звали Светланой, – подсказала я.
Булгаков развел руками:
– Увы, объясните поточнее, в чем дело. Я хочу вам помочь, но пока не понимаю сути вопроса.
– Она проста, – нежно произнес Сеня. – Екатерина Мальцева ваша родная дочь, ее произвела на свет ваша же любовница, Светлана. Когда девочку похитили, мать отравилась.
Егор сложил руки на столе.
– Не надо нам лгать, – предостерегла я, – Мальцева оставила записку, в которой назвала ваше имя. У нас есть подозрение, что Катя жива, ее одиннадцать лет назад украла Ирина Соловьева, она не так давно пыталась лечиться у вас. Или прикидывалась пациенткой, приходила на разведку. Давайте разговаривать честно, на кону жизнь подростка.
Егор Владимирович молчал. Сеня побарабанил пальцами по колену.
– Ладно, мы уйдем, но советую вам оценить свои перспективы. Я покажу копию предсмертной записки Светланы прокурору, получу ордер. У вас возьмут на анализ ДНК, сравнят с генетическим материалом Екатерины Соловьевой, и если ваше родство будет доказано, то первый вопрос, который вы услышите от следователя, прозвучит так:
– Уважаемый господин Булгаков, почему вы тайно содержали Катю с Ирой, а потом убили их? Вам надоело тратить деньги на женщину и ребенка?
Психотерапевт продолжал сидеть молча, я решила его разговорить:
– До сегодняшнего дня мы считали, что биологический отец Кати – женатый человек, занимающий солидный пост. Госчиновник высокого уровня, депутат, дипломат, в конце концов, церковнослужитель, таким мужчинам категорически противопоказан адюльтер, а если священник и вовсе принял сан монаха, то это исключает плотские отношения с женщиной. Но, простите, вы психотерапевт с чистым паспортом, чего вам опасаться? Да, врачу не положено спать с пациенткой, за подобное поведение по голове не погладят, но вы не работаете в больнице, вас неоткуда выгнать, вы занимаетесь частной практикой. Ну, пойдут сплетни, вы потеряете часть пациентов, слухи улягутся, и к вам придут новые желающие заниматься театротерапией. Ирина не замужем, вы не женаты, почему помогали ребенку тайно?
– И вы знали, что Катюша жива! – воскликнул Сеня. – Иначе б не давали деньги Ирине.
Егор отвернулся к книжным шкафам. По его лицу скользнула странная ухмылка.
– Похоже, вы любили дочь, – продолжал Семен, который не заметил мимолетной гримасы психолога. – Так зачем сей спектакль? Это по вашей просьбе Соловьева выкрала Катюшу?
– Нет, Сеня, – остановила я приятеля, – господин Булгаков не знал, у кого живет девочка, иначе бы он не взял Ирину в свою группу. А вот она по какой-то причине сообразила, что Егор – отец Кати, и прекратила походы к психологу, ведь так?
Булгаков медленно повернулся ко мне.
– Злой и добрый полицейский. Старая уловка. А вы решили поиграть в тупого и умного сыщика?
– Дарья не дура! – благородно вступился за меня Сеня.
– Разве я сказал, что дурой считаю ее? – хмыкнул Булгаков. – Вовсе нет. То, что Ирина украла Катю, неправда. Девочку забрал другой человек. Я считал, что малышка погибла, ее принесли в жертву, положили на алтарь ради спасения десятков чужих жизней. Поверьте, мне было трудно принять такое решение.
– Что? – хором спросили мы с Собачкиным, потом я спросила:
– Жертвоприношение?!
Егор откинулся на спинку кресла.
