Картошка фри и барабульки были поставлены на стол через десять минут. Ещё пятнадцать минут дамы обсуждали глупую и ленивую молодёжь, которая работает в «этих ужасных заведениях и не следит за собой и своей жизнью». После этого настало время перекусить. Рука поднята — я подхожу.
— Молодой человек, — по слогам говорит всё та же брюнетка, — картошка холодная.
— Такое случается, когда она остывает. — Она начинала меня нервировать.
— Нет, вы принесли нам холодную. Мы не будем ЭТО есть! — Скрестила руки на груди, приподняла подбородок так, что кожа под нижней губой натянулась чересчур сильно, стала походить на прозрачный скотч.
— Не будете? — Я взял пару картошин, макнул их в кетчуп и проглотил. — Ну, как хотите. Сейчас поменяю вам.
— Будьте так любезны. — Презрение было на её губах, сжатых в форме анального кольца.
— Пару минут. — Я прожевал, взял тарелки, проглотил, пошёл на кухню.
Когда они уходили, то открыли рты, выставляя свои зубы, думаю, они хотели, чтобы я их пересчитал. Поднялись по лестнице, попрощались: «Спасибо большое, до свидания… Мы там оставили, ага. До свидания». Они там оставили двадцать рублей мелочью, они там оставили.
Девчонки взяли вино в магазине, Натаха приготовила ужин, Лена с Арчи поужинали первые, пока я находился в зале. Столиков было немного, но кто-то должен был следить за людьми, искать их взгляд, в случае если потребуется утолить их прихоть. Несколько грязных тарелок отправились к Наде в офис, где рабочим столом служила раковина. Сама же Надя попивала кофе, уткнувшись в телефон, бормоча себе что-то под нос.
Я взял ужин, закинул его в контейнеры, открыл вино, затем пошёл на пирс, где сидела Лиза. Два пледа постелены на остывшем бетоне, одна девушка, и бескрайнее море позади неё. Мы пили с бутылки, большими глотками, терпкое красное вино, закусывая его жареной рыбой, рисом и свежими помидорами.
— А я ещё думала, приезжать сюда или нет. — Она смотрела на волны, а я смотрел на её курчавые волосы, вдыхая аромат сладкой осени.
— Я каждый год думаю, приезжать сюда или нет. — Я коснулся пальцами волос, затем опустил руку на шею. Человеческое тепло — самая нежная вещь на земле.
— Почему ты не останешься здесь? — Она взяла мою руку в свои ладони. — Мы можем вместе остаться. Ты знаешь, я очень люблю Крым.
— Я не смогу здесь жить.
— Но это твой дом.
— Я знаю, но остаться здесь значит сдаться. Мне надо понять, чего я хочу от жизни.
— Что за глупости? Почему нельзя просто жить? — Она крепко сжала мою руку. — Вот сейчас, прямо сейчас ты живёшь! Мы живём. Разве есть что-то лучше того, что есть сейчас?
— Сейчас? А что сейчас? Я работаю официантом в кафе, обслуживаю людей, сплю в подвале и жду, когда закончится смена. — Глоток вина.
— Что?! Да ты живёшь на море! Работаешь с хорошими людьми, вы вообще тут что хотите, то и делаете. Ещё и получаете за это деньги. Это лучшее, что может быть.
— Ага, я чёртов официант.
— Да какая разница? Официант, менеджер, повар. Наслаждайся своей жизнью, ты — это ты, а не твоя работа. Ты придурок, если не понимаешь, как тебе повезло.
Я знал, что она права, просто алкоголь рождал жалость к себе.
— Может быть, ты права. — Я обнял её правой рукой, она опустила голову мне на грудь, и мы замолчали.
Она умела наслаждаться секундами, в этом была её магия. Не подводить итогов дня, месяца, года, чтобы потом сказать, хорошо всё было или нет. А чувствовать настоящее, держать его на ладони, как кусок кирпича, а не песка. Я же играл в дни, анализируя происходящее. Не мог прикоснуться к ветру во время шторма, а после говорил, что помню его. Но так ли это? Быть свидетелем не то же самое, что быть участником. Мало просто открыть глаза, нужно научиться двигаться и жить в этом времени, которое есть у меня сейчас. Жить настоящим значит создавать прекрасное прошлое.
Под самое закрытие Арчи разлил вино на девушку в белом платье, которая отдыхала с друзьями. Небольшой конфуз, а затем её лёгкая истерика вперемешку со смехом друзей. Она прихватила свободный фартук и побежала в номер, чтобы успеть сменить наряд, не потеряв вечернего азарта.
Перед уходом ребята пожали Арчи руку и оставили пару сотен на чай. Не обязательно всегда должна быть негативная реакция на неприятное происшествие. Он, конечно, извинился перед жертвой, которая могла устроить скандал. Однако через пятнадцать минут она вернулась в компанию с улыбкой на лице. А через полчаса мы встретили их разгуливающими на набережной, обменялись взглядами и разошлись.
