Возле «Лотуса» снова был сбор, только на этот раз с гитарой, пивом и песнями. Репертуар у всей страны один, у всего брошенного поколения один: Цой, «Сектор газа», «Сплин», «Жуки», «КиШ», Носков и вся гитарная жизнь девяностых. Эта музыка звучала у нас на подвалах, из магнитофонов, работающих на батарейках или прикрученных к аккумулятору. Слова заполняли разбитые стены, увешанные плакатами наших героев, они давали свет лампочке, прикрученной к шурупу, торчащему из потолка, они зажигали сердца горящих подростков, валяющихся на кровати из кирпичей и дырявых одеял, они наполняли дешёвый алкоголь смыслом. И сейчас, когда кто-то из нас слышит эти тривиальные аккорды, когда слышит прокуренные временем слова, — он плачет, вспоминая то время, он плачет от счастья, что оно было его.
Здесь не требовалось разрешение, здесь не нужен был вокал, дипломы музыкальной школы — только твоя душа, готовая открыться и встретиться с другими душами. Мы запели и запили вино, попутно угощая всех наших друзей на сегодняшний вечер. После исполнения «Это здорово» гитарист сделал паузу, выпил пивка, закурил косяк и начал настраивать гитару на другую тональность. Его чёрные длинные волосы прыгали на лицо, как кузнечики, убегающие от детских ног в траве. Он то и дело поправлял их рукой, забитой татухами. Пока он игрался с гитарой, поэт вышел в центр и попросил внимания:
Мы пили, курили и танцевали, словно не существовало рабства, одна лишь свобода вокруг, и ничего больше. Кто-то кричал с балконов отелей — все посылали их дружно в жопу. Рабство и покорность будет завтра, а сегодня здесь живые люди. Поэт скинул с себя футболку, оголив худощавый торс, предложил покупаться. Недолго думая, все побежали на пирс и стали нырять в воду. Затем кто-то передал бутылки с пивом и вином для прогрева тела. Алкоголь на солёных губах, в дрожащих руках оказался волшебством, созданным звёздным небом над мрачным морем, ставшим зеркалом мира.
Гитарист заиграл «Моё море» Noize MC, и тут все попрятавшиеся жуки на пляже приподняли головы, чтобы запеть вместе с нами припев. Я чувствовал некий симбиоз, дарующий радость и лёгкость. Больше не было усталости, не было рабочего дня. Каждый шлепок ладонью по морской коже давал порцию удовольствия. Прыжок в воду стал прыжком независимости, плавание под водой превратилось в полёт и очищение от проблем, гниющих ран и обид. Звёзды смотрели на нас и улыбались, я был уверен, что в этот миг упала звезда, не устоявшая перед соблазном нашей встречи. Ведь даже у них не было такой свободы, как у нас после полуночи.
Когда все пошли в «Лотус», Арчи с Леной пошли в номер, ведь мой друг снова спасал меня на рабочем месте. Лиза заказала «Пина коладу», а мне две порции виски и банку колы. Она сделала несколько глотков, поцеловала меня и побежала танцевать. Я смотрел на её движения, улыбку, губы, взгляд. Лёгкое опьянение придавало ей сексуальности, небрежной сексуальности, огня в глазах. Только это было опасно. Ходить по канату алкоголя, лишний глоток и выпивка побеждает, сводит с ума, забирает контроль. Я выпил вторую порцию виски, когда подошёл поэт.
— Слышал, вы скоро закрываетесь?
Он устремил взгляд на бутылки, служившие для него мишенью. Волосы на его голове слиплись и клочьями повисли в воздухе.
— Постоянно об этом говорим, правда, точно сказать никто не может. — Сделал глоток, допив виски. — А у вас что? — Я не знал, где он работает, да это было и неважно.
— Ещё две недели. — Он заказал два шота «Б-52». — Выпьешь со мной? Я угощаю.
Никогда нельзя отказываться от бесплатной выпивки.
— А что потом? — Кивнул головой.
— Потом? Да кто его знает. Что потом! — Зажигалка в руках подожгла фитиль.
— Хреново.
