— Наоборот! — Пламя уже танцевало в наших шотах. — Заработай сегодня, чтобы не думать о завтра!
Чин-Чин!
Кровать застонала от падения двух тел. Громкий смех и подозрения на сломанную ножку нашей обители. Мы свежевали души друг друга, свежевали себя, скидывая одежду на пол, выбрасывая весь внутренний мир, гниющий, терзающий нас мир. Нам нужно было опустошение, убить старые чувства, которые покрылись язвами. Слишком много эмоций в словах, слишком мало желания в действиях. Я любил её после полуночи.
До работы оставалось два часа, мы спустились на набережную, перекусили в кафе и пошли гулять. Призовой тир привлёк наше внимание, вспоминая стрельбу с отцом по пустым банкам, решил проверить, насколько же я меткий стрелок. Два десятка выстрелов, ещё десяток сделала Лиза — утешительный приз у нас в руках. Два брелка для ключей у нас в кармане.
Лиза шла впереди, терзая сладкую вату на палочке. Она любила сладкое, а я любил искреннюю радость. Лёгкое полосатое платье обтягивало фигуру, подчёркивая каждый сантиметр загорелого тела. Мне доставляло удовольствие рассматривать её со стороны: загорелые прямые ноги, упругая крепкая попа, аккуратная грудь и тонкие руки с длинными пальцами. Платья на ней всегда отлично смотрелись, они становились бронёй, которая умножала достоинства, скрывая любые недочёты. Я не знал, какие чувства испытываю к ней. Любовь? Не знаю. Что вообще такое любовь? Зачем нам столько правил любви, если никто так и не узнал, как может любить другой человек? Любовь — это всего лишь слово, ибо чувства, которые испытываешь ты, больше никто не сможет испытать. Я могу любить её сейчас, а через час ненавидеть, через два презирать, а вечером желать. Так когда я люблю по-настоящему? Или за один день можно разлюбить и снова влюбиться? Слова, их определения создают рамки, не имеющие отношения к истинным чувствам и эмоциям. Мы боимся того, что не можешь объяснить, поэтому хватаемся за словарь.
В три часа зал был пуст, Арчи с Леной отдыхали на пляже, а мы вычитывали составы коктейлей в интернете.
— Можно следующий столик будет мой? — Она взяла разнос в руки и попыталась удержать его на трёх пальцах.
— Зачем это тебе? — Я забрал разнос.
— Хочу попробовать. А тебе жалко, что ли? — Разнос снова у неё в руках.
— Нет, просто это тебе не коктейли за баром делать.
— Ой, ну то было давно. — Наша первая встреча уколола сердце. — Ну так? Следующий мой?
— Без проблем.
Молодая семейка из четырёх человек оставила на чай триста рублей. Лиза вошла в азарт и взяла ещё два столика. К пяти часам она заработала тысячу рублей.
— В чём же секрет? — спросил Арчи, надевая фартук.
— В улыбке, мой дорогой друг, только и всего. — Оставив разнос, прыгнув на барный стул — протянула руку.
— Чего вам, миледи? — натирая стакан, произнёс я.
— Вина мне, да побольше. — Сотки упали на стол. — Ах да, — театральная игра, — Если хотите, чтобы я оставила чаевых — улыбайтесь, молодой человек. — Смех, как дробь барабана, донёсся из груди.
— Уберите ваши деньги, сегодня бар бесплатный.
В половину шестого волны достигли своего предела, создавая иллюзию дождя в открытом зале. Вода заливала несколько столиков, стоявших ближе всех к краю. Волны разбивались и превращались в фонтан. Прекрасное зрелище распалило в нас желание купаться. Оставив зал на Лизу с Леной, мы переоделись и выбежали на пирс. Прыжок, затем ещё. Как маленькие дети, мы ныряли под волны, на волны, брали разносы и пытались стать сёрферами (я утопил один разнос), прыгали с перил кафе, пока никого не было, играли в заказного, создавая, как нам казалось, новые изощрённые движения в полёте. Ветер избивал мокрые тела, принуждая нас оставаться в воде. Неподалёку от нас плыла утка.
— Смотри, утка! — крикнул Арчи. — Давай поймаем.
— Давай, — ответил я.
Два водолаза принялись за операцию по поимке утки. Казалось, осталось совсем немного, но каждый раз она уходила всё дальше. Раскачиваясь на волнах, она почти не прилагала никаких усилий, чтобы уйти от погони. Плыть против волн было нелегко, вода попадала в рот, оставляя привкус соли на языке. Зайдя с разных сторон, сокращая радиус побега, приближаясь к цели как можно осторожней, мы намеревались сделать последний рывок, однако утка нырнула под воду и пропала из виду. Поиски не дали никаких результатов, нас несло к берегу, шторм усилился, и ухватиться за лестницу стало трудной задачей, волны подкидывали меня, словно поплавок в дождливую погоду. Третья попытка завершилась успехами — моряки вернулись на сушу.
Вечером девчонки ушли отдыхать в номер, Арчи провёл их, прихватив с собой ракетки и теннисный мячик, который одолжил у официантов из «Санта-Барбары». Мы договорились после работы пойти на корт в санатории.
Я вышел покурить, кресло оказалось занято Натахой, рядом Катя с Надей.
— Ну что? Завтра Барские приезжают, готовьтесь, мальчики, — говорит Катя, скрестив руки на груди.
— Кто?
