Лёгкий скрип — путь открыт. Три, два, один… Я разбежался и прыгнул в бассейн. Прекрасное чувство полёта и падения в воду. Воздуха в лёгких хватало секунд на сорок, я проплыл под водой до края, затем обратно и вынырнул. Хлорированная вода попала в ноздри — высморкался. Бассейн был неглубокий — по плечо. Я ещё несколько раз погрузился под воду, затем выбежала администраторша.
— Молодой человек, в такое время купаться запрещено, — пропищала девушка в белой рубашке, короткой чёрной юбке и с рыжей косой до пояса. — Вы из какого номера?
— Почему запрещено? — Я проплыл до бортика.
— После одиннадцати нельзя, такие правила. — Руки в боки. — Так из какого вы номера?
— Как из какого? Тридцать третьего! — Первое число на уме.
— Тридцать третьего? Секунду, я проверю и принесу полотенце. — Она скрылась из виду, а я вылез из бассейна и направился к выходу.
— Какой срам! И не стыдно же ему! — крикнул кто-то из отеля. Я развернулся, поднял голову, но не смог найти хозяина слов.
— Спасибо, спасибо. — Похлопал в ладоши и сбежал.
Вытерся толстовкой, накинул вещи и достал сигарету, радуясь исполнению желания.
— Доволен? — спросил Арчи.
— Безусловно!
В номере стояла бутылка вина. Мы завалились в комнате у ребят, включили «В джазе только девушки», легли на кровать, ожидая Мэрилин Монро. Лиза прильнула головой к моей груди, я обнял её, чувствуя теплоту чужого тела. Стены скрывали внешний мир, словно ничего нет, ничего не должно быть. Мне хорошо с ней, к сожалению, всего лишь хорошо. Больше не горели кровавые реки, не рычал мотор, не тряслись руки и не сохли губы. Мне было просто хорошо, будто мы тысячу лет вместе. Приятно и больно одновременно. Пальцы правой руки гуляли по её рёбрам, взгляд на экран, правда, там ничего не видно. Я копался внутри, выкидывал всё из шкафа, срывал полки в поисках того самого. Где оно? Где, чёрт возьми, счастье? Почему не сейчас? Почему я не могу почувствовать его, когда всё настолько идеально? Вот она! Я могу прикоснуться, поцеловать, обнять, взглянуть в глаза, она со мной, не в прошлом, а здесь и сейчас. Столько ждать, думать, мечтать, чтобы в итоге было хорошо?! Кому нужно это чёртово «ХО-РО-ШО», когда хочется любить до уколов на языке. Насколько всё-таки жестока любовь, которая превращает сумасшедшее непредсказуемое пламя в маленький стабильный огонёк, живущий на газовых плитах.
Утром Лена с Лизой уехали в Ялту до вечера, только Лена потом уезжала домой, а Лиза возвращалась на Утёс. Подметая полы, я обдумывал дальнейший план действий. Для начала надо было решить вопрос с жильём. Тут проблем не было, в двенадцать часов, когда Арчи проснётся, мне надо было подойти в отель поговорить с хозяйкой по поводу местечка у костра. Другой вопрос был в том, что делать дальше. Москва, Питер, Крым? Лиза? Вместе? Это прошлое или что-то новое? Где кольцо? Чувство усталости и беспомощности поглощало меня. Надо было что-то решить, а как именно — не знал. Наши отношения прожиты уже тысячу раз, и мне кажется, что ничего нового уже не будет. Никто не изменит друг друга, никто не подстроится под кого-то. Мы оба это знаем, однако наслаждаемся тем, что у нас есть. Это остров, который тонет, и ничего нельзя изменить. Так зачем искать виноватых, терять время, когда нужно держаться солнца? Тяжело понимать, что человек может быть самым близким, но не любимым. Срочно нужно бежать за совком.
В обед ко мне подошла Катя и сказала, чтобы я снимал номер только на сутки. А завтра, после того как уедут Барские, Лиза может ночевать у нас. Катя уже забила на все правила, плевать на камеры, плевать на отдыхающих, кафе и весь Утёс. Натаха поддержала идею, сказав: «Лиза хорошая девчонка, пусть остаётся сколько надо, пожрать я всегда сделаю, живите, молодые». Я поблагодарил их, не зная, с чего такое добродушие. Они докуривали молча, на их лицах читалось ожидание, когда же приедут главные гости. Катя сделала укладку, надела платье, небольшой каблук, помада, которая, видимо, была ей непривычна, ведь она постоянно сжимала губы и смотрела на себя в маленькое зеркало, где преобладал рыжий цвет, один в один цвет меди. Натаха же не снимала белый халат до закрытия. Русые волосы с затаившейся сединой были раскиданы по спине, она ходила в тапочках и плевала на всех. Надя же с самого утра бегала по всем туалетам, которых было три (два гостевых и один для персонала), натирала кафель, выплёскивая маты на очередную плитку, повторяя: «Ну-у-у, говорила же, надо ехать домой, дома яблоки, братья, сёстры, а тут что, что тут, дура я, дура, ой, ой…», но никто не обращал внимания.
Я сбегал в гостиницу, посмотрел вариант на цокольном этаже. Он оказался довольно приличным: телевизор, кровать, шкаф, туалет и душ в номере. Единственный минус — темнота повсюду. Благо, комната потребуется всего на одну ночь. Заплатив две тысячи, оставив рюкзак Лизы в комнате, отправился на работу, встречать гостей.
