— Мы… Мейси! — рыкнул, почти как в первый раз при нашем общении, тёмные глаза гневно сузились, продолжая буравить моё лицо злым взглядом, что продолжал полыхать огнём, прожигая всё моё нутро. — Ты слышала, — свёл брови, выдавливая из себя каждое слово явно с невероятным усилием. — Я на ней не женюсь.
Сердце ухнуло в область пяток, а голоса любопытных адептов, что сейчас явно наблюдали очередную сцену, для которой только попкорна не хватало, слились в единый шум. Это не сон, точно не сон? Вот только стена, больно царапающая мою шею, и руки, что припечатывали меня к ней, отчаянно напоминали о том, что это всё взаправду, но ведь и во сне бывает больно.
Он выдохнул, опустил руки и отодвинулся. И если я ждала, что Коул сейчас поступит не так, как делает Коул, то очень сильно ошибалась. Закинув самым бесцеремонным способом на плечо, он потащил меня дальше по коридору, привлекая ещё больше внимания к нашей парочке.
— Пусти, — зашипела, отчаянно взмахнув ногами в воздухе, понимая, что оказывать сопротивление бесполезно. И когда этот упрямый дракон делал то, о чём я его просила? И вообще когда Коул делал то, о чём его просили? Да, наверное, никогда. — Куда ты меня вообще тащишь?!
И нет, я совсем не хотела быть истеричкой или что-то вроде того, но всё ещё злилась. Может быть, не из-за предложения, а из-за Томаса. Потому что нельзя вот так просто бить людей, даже если хочется. Я нахмурилась, продолжая висеть на плече дракона, словно сосиска, понимая, что перемещение в кармане мне нравилось больше. Там хотя бы не было видно… минуты позора на глазах у всей академии.
— Туда, где нам никто не помешает, — послужило мне ответом.
В ту же секунду в метке что-то кольнуло, сначала слабо, будто бы укус комара, сосредоточившись в центре метки, распространяясь волной по телу, протекая по позвонкам и усиливаясь, нарастая, становясь почти невозможной. Хриплое дыхание Коула раздалось над самым ухом, прерывистое, болезненное.
— Нам нужно к лекарю, — слабо выдохнула, ощущая, как внутри всё скручивается от боли, распространяющейся по телу и не оставляющей без внимания ни одну его клеточку, терзая невыносимыми муками.
Пальцы слабо царапнули по поверхности стены коридора в жалкой попытке ухватиться хоть за что-то, чтобы не потерять равновесие. Шум сливался воедино. Дышать невыносимо трудно, казалось, с каждым вдохом вдыхаешь огонь, что только усиливал страдание.
— Нужно доставить их в лечебное крыло, — позади послышался женский пожилой голос, кажется, он принадлежал одной из преподавательниц по алхимии.
Слабое, едва заметное касание к талии заставило приоткрыть глаза, разглядела Коула, бледного и измученного. На лбу показалась испарина, его чёрная прядка волос на лбу, что всегда сводила меня с ума, сейчас прилипла к коже. Под глазами залегли тени, губы побелели и потрескались…. А глаза… глаза — налитые кровью, с нездоровым лихорадочным блеском, который наверняка был и у меня. И может быть я дура, но показалось, будто бы от касания Коула к моей коже, мне стало чуточку легче, совсем на немного, лишь позволив немного отрезвить разум и проделать путь до лечебного отделения, что казался мне невероятно долгим и наполненным мучениями.
Склянки с землями, уколы, целительские заклинания, символы на теле и всё остальное, чем пытались несколько часов подряд остановить ужасную боль, — ничего из этого не помогало.
До этого момента я никогда не задумывалась о том, как чувствует себя котлета? Почему именно котлета? Потому что по ощущениям казалась себе именно ею, будто всё тело перемололи на тысячи кусочков, а затем слепили заново. Ломота. Ужасная, невыносимая ломота в каждой клеточке тела, болели даже те части тела, которые, я не думала, что могут болеть.
Коул… Он лежал на моей койке совершенно бессовестно, что явно нарушало очередные правила академии, сдвинув наши спальные места вместе, образовав из них одно, и невозмутимо поглаживал меня по голове.
— У нас гости, — шепнул в ухо, едва за дверью целительского отсека послышались шаги, а в дверях возник его дядя под руку с высокой худощавой женщиной с чёрными кудрявыми волосами до плеч, в зелёном платье и яркими зелёными глазами.
— Это Саманта Гилберт, она специализируется на создании заклинаний, изучении их природы и изменений, — ректор кашлянул в кулак, смутившись и отведя глаза, и взмахом руки придвинул один из стульев к женщине, что задумчиво остановилась возле нас. — И наверно единственная, кто может помочь.
Вот только между этими двоими явно чувствовалась натянутость, которую было заметно невооружённым глазом, то, как женщина даже не глядела в сторону дяди Коула, а на его фразу лишь презрительно фыркнула, поведя плечами.