— Если бы сразу обратились, то могла бы помочь, а теперь, — её голос, низкий, хриплый совсем не вязался с её образом, — посмотрим, — совершенно проигнорировав стул, который поставил ей ректор, Саманта опустилась на край кровати, сведя аккуратные ухоженные брови вместе и недовольно цокнув языком. — Метка нарушена, я сомневаюсь, что смогу что-то сделать, а переписать её… сейчас это будет слишком опасно.
Некоторое время в палате царило молчание, Коул нахально продолжал обнимать меня за плечи свободной рукой с таким видом, будто всё так и должно быть.… А мои щеки, наверное, пылали так сильно, что видно их должно было издалека.
Но, наверное, рука Коула, лежащая на моём плече, это единственное, что удерживало от жалких, позорных всхлипов, потому что… всё, что сказала Саманта, значило, что мы умрём? И вот сейчас, когда у нас почти всё наладилось, мы умрём? Потому что Томас испортил метку, потому что… От размышлений лопалась голова, воздуха не хватало, а молчание, что царило в палате, ни капли не вселяло воодушевления.
Женщина молчала, склонившись над нашими руками, постоянно водила пальцами, кристаллами и мрачнела всё больше и больше. Шансы на призрачное спасение таяли с каждым ее движением…
— Итак, — она нахмурилась, отложила свои кристаллы и взглянула на нас взглядом, который не предвещал ничего хорошего. — Метка повреждена, и повреждена она магией, а точнее — клыком оборотня, а не просто физическим воздействием… Заклинание запустило обратные процессы. По моим предположениям у вас около двух недель до смерти.
— То есть, если бы я повредил метку о гвоздь, например, то всё было бы не так плохо? — не удержался Коул, съязвив и невинно моргнув.
Две недели? Через две недели мы умрём как в сказке: «Жили они долго и счастливо и умерли в один день»… Только это совсем не сказочно… И… Это моя вина! Потому что Фиби охотилась на меня, и если бы… если бы…
— Да, а ещё по ней прошлись целительными заклинаниями. Вообще, это запрещённая магия, созданная одним безумцем для поиска подходящей пары. Чудак был одержим поисками идеальной женщины, но талантливый чудак, только жестокий и с отклонениями, вот и наворотил целый сборник всяких заклинаний, которые вроде и помогают, а только от помощи их умереть можно. Вообще бы их убрать надо было из академии, но когда ж ты меня слушал, — с нажимом произнесла Саманта, уставившись на мистера Гудмана. — Так вот… снять заклинание я не могу, уже нет… уже не сейчас… можно было бы попробовать сделать перенос его на что-то… Но сейчас поздно. Единственный вариант, это исполнить его условия. То есть пожениться.
Слова Саманты прозвучали как гром среди ясного неба, заставив меня замереть на месте, оцепенев и почувствовав, как с Коулом произошло то же самое. П-пожениться? Я и Коул? Коул и я? Мы? Мы?
Ещё пару недель назад он делал вид, что ненавидит меня, долгие пристальные, горящие взгляды на занятиях сверлили мой затылок. И может быть, будь я смышлёнее, догадливее и, наверное, увереннее в себе, то не приняла бы их за ненависть… Но… Пожениться?!
Зажмурилась, прислушиваясь к биению его сердца, застыла, словно ожидая удара, потому что… потому что… это же Коул… Коул, которому было легче разрушить всё, чем впустить меня в своё сердце, дать шанс и….
— Если другого выхода нет, — произнёс он, его голос слегка дрожал, а телом я чувствовала напряжение дракона.
Он что, сейчас согласился? Согласился жениться на мне?
Распахнула в ужасе глаза. Мейси, ты спишь? А может быть я уже умерла?
— Хорошо, — кивнул мистер Гудман, складывая руки на груди. — Я договорюсь о свадьбе.
Через несколько минут мы остались одни, Саманта, не удостоив взглядом дядю Коула, удалилась, а он, сказав, что мы можем покинуть больничное крыло, отправился организовывать нам быструю свадьбу и…
— Ты серьезно? — вырвалось у меня, и я не могла сдержать дрожь в голосе.
До сегодняшнего момента, до драки с Томасом, Коул, мой Коул, вёл себя как самый последний придурок, переходя от ненависти к любви и обратно, отвергая, рыча и.… И сейчас вот так просто? Давай поженимся?
— Если другого выхода нет, — произнес он, и его голос прозвучал уязвимо. Я чувствовала, как напряжение нарастает. Его пальцы продолжали стискивать моё плечо, а рука с повреждённой меткой так и осталась неподвижно лежать, где её осматривала Саманта.
— Несколько часов назад ты зовёшь меня на свидание, где предлагаешь стать твоей любовницей, потому что не можешь разорвать помолвку, потом кидаешься на Томаса с кулаками… и теперь ты готов на мне жениться, — в смятении выпалила, ощущая, как внутри всё звенит от негодования.
Вот так за один день полностью изменить своё мнение на сто восемьдесят градусов?