— Пару раз ездил с приятелями. Ничего больше, — машина затормозила возле небольшой кофейни, и желудок так предательски и некстати заурчал, едва через приоткрытое окно в салон автомобиля проник дразнящий, ароматный запах пирогов.
И прежде, чем успела выбраться, дотронуться своими ручонками до дверцы машины, как она в странном, до ужаса непривычно галантном жесте распахнулась, а перед лицом возникла растопыренная рука Коула.
Рядом с ним становилась мастером спорта по выбиванию воздуха из лёгких, взгляда хватило, чтобы утонуть в странной пучине нежности, глядя на лицо напротив. Блики яркого солнца плясали у него в чёрных волосах, на прядке с завитушкой на конце, что неизменно свисала у него на лбу, и одно это вызывало внутреннюю дрожь. В нём что-то изменилось. Во взгляде, во всём… и даже его привычный взор, которым можно было гнуть ложки, забивать гвозди и использовать в качестве, пыточного оружия, стал мягче, теплее, хоть лицо по-прежнему озаряла самодовольная улыбка, такая дерзкая, привычная и ставшая родной.
И всё было бы почти идеально, почти как в фильмах про любовь, что мы просто обожали смотреть с подругами, запасшись попкорном и салфетками для слёз, если бы… не мой урчащий желудок, что после обращения и безудержного секса стал напоминать о себе так некстати и, кажется, веселя Коула, потому что на его лице появилась наглая, самодовольная, дерзкая улыбка, что уже отпечалась внутри меня, словно метка.
Колокольчик приветливо звякнул, стоило нам открыть дверь и пройти внутрь помещения. Небольшое уютное кафе с маленькими столиками и скамейками с мягкой обивкой, окнами, выходящими на парковку, за которой виднелся городской парк.
И желудок, который так некстати уловил аппетитные ароматы свежего кофе и выпечки, заставив меня сглотнуть слюну и бросить взгляд на стеклянную витрину, заставленную разнообразной выпечкой: круассанами, кексами, пирожными и пирогами всех видов и мастей, а наверху, над прилавком, почти над самой кассой, привлекала внимание яркая вывеска со стандартными наборами — гамбургер и картошка фри.
— Садись, — мотнул головой в сторону столика возле окна с треугольной подставкой для салфеток и гладкой белой поверхностью.
Он молчал, сцепив руки в замок, обводя отсутствующим, привычным холодным взглядом улицу за окном, наблюдая за парковкой машин, за людьми, что сновали туда-сюда. И это сбивало с толку ещё больше, его необычная нежность в глазах сменилась жгучим льдом, которого хватило бы, чтобы заморозить весь материк.
— Почему ты ненавидишь меня? — вцепилась в вилку, отломив кусочек пирога с вишней. Они и правда были такие вкусные!
И если это было свидание, то резко изменившееся настроение Коула оставляло после себя неприятное послевкусие, которое не мог исправить даже пирог.
Взгляд, мрачный, долгий, вынудивший пискнуть и едва не уронить вилку на пол кофейни. Сжалась в комочек, так и застыв над начатым пирогом, ощущая, как дракон просверливает на мне дыру своим самым фирменным взглядом для уничтожения посуды и превращения её в гвозди.
И что бы в нём не изменилось, оно вернулось опять, поглощая мысли Коула, возвращая их в тот мрак, который был в нём в начале, который, как мне казалось, исчез утром и уступил место чему-то новому. Наивная Мейси…
— Я не ненавидел тебя… Никогда, — пророкотал, продолжая смотреть исподлобья, прожигая взглядом, полным тьмы. Вот только в этот раз внутри всё сжалось в болезненном напряжении, в ожидании чего-то, что точно прогремит над моей головой, словно буря, в чем не сомневалась, потому что она рвалась в глазах собеседника. — Я любил тебя с первой встречи и ещё тогда знал, что всё это бессмысленно, — он вздохнул мучительно, тяжко. — Я женюсь через месяц. И всё было бы отлично, если бы ты не нарисовалась в библиотеке, творя чёртовы заклинания, связывая нас вот этой долбаной меткой, — задрал руку, показывая результат моих действий, повреждённый отпечатком клыка Томаса.
И внутри что-то задрожало под его напором, а из глаз брызнули слёзы, которые так хотела, так старалась сдержать, но его слова прорвали плотину. Если это можно было так назвать!
Если бы не я…. ничего бы не было! Всё было бы по-другому. И, наверное, я бы умерла от рук Фиби. Но теперь я ещё утащу и Коула за собой или потеряю его навсегда.
— Ты можешь остаться… — едва слышно уронил, повесив голову и не выдержав моих слёз, отвернулся, вперив взгляд в окно. — Этот брак… Он не настоящий, лишь ради укрепления бизнеса.
Звук пощёчины разнёсся по помещению, привлекая внимание остальных клиентов кафе. А на щеке Коула расползался красный отпечаток ладони.
Ты дура, Мейси! Как можно было поверить в то, что Коул изменился? Что после пары дней проявления чувств в итоге он не выкинет какую-то гадость, что в один миг перевернёт всё внутри, оставив в душе ужасную рану, что сейчас невыносимо кровоточила.
Как можно было поверить в это?
Слёзы предательски жгли глаза.
И телефон… он молчал… Сколько раз я проверяла, включала экран смартфона в надежде увидеть то самое сообщение или заветный звонок, которого, конечно, не последовало.