– Олег, ну куда же вы?! – крикнула она и бросилась через тротуар, через трамвайные пути. Обернувшись, бросила напоследок: – Броник, за мальчишками пригляди, пожалуйста.
Бронислав пожал плечами, хмыкнул. Они с Торичео так и остались на крыльце ресторана.
– Если больной скрывается от медицинской помощи, то последняя не должна быть навязчивой, не так ли? – произнёс в качестве оправдания собственных действий доктор и поднял вверх правый указательный палец. – Не помню, кто из великих это сказал.
– Похоже, из-за меня у тебя наклёвываются проблемы, – робко заметил Торичео. – Мне бы не хотелось быть обузой.
– Прекрати немедленно, – Бронислав похлопал парня по плечу. – Кстати, мы так и не сделали заказ. А официант, по-моему, направлялся к нам в полной готовности его выполнить. Или мы не проголодались по-настоящему? Или у нас вдруг пропал аппетит?
Парень неспешно направился внутрь ресторана, а Бронислав снова отыскал глазами Марину с убежавшим «больным» на скамейке парка и вдруг отчетливо понял, как называется то неприятное чувство в груди, которое он испытывает при виде этой немного взбалмошной импульсивной женщины.
Он просто её ревнует. Ревнует и всё!
Когда Марина села на скамью рядом с Камелотовым, он выглядел намного лучше, нежели в ресторане. Однако отдельные капли на лбу ещё появлялись, он утирал их рукавом рубахи.
– Ну что вы как маленький, в самом деле?! Почему я должна за вами бегать по всему городу? Олег, что случилось?
– Марина, – сдерживая дыхание, Олег лихорадочно подыскивал какое-то оправдание своему поступку, но не находил. – Кажется, я сделал всё, что от меня зависело. Вернул вам мальчишек. Почему бы нам не раскланяться?
– Олег, вы не умеете врать. Скажите, точно полегчало? Врач не нужен?
– Я себя отлично чувствую, – Камелотов развёл руками, оглядываясь по сторонам. – В ресторане было несколько душно, а здесь – настоящий кайф.
– Только что пригласили всех в этот самый ресторан послушать музыку, увидели там Бронислава со своим новым знакомым… И будто подменили. Вы чего-то испугались?
В Марине «бунтовало» чисто журналистское самолюбие. Грош цена ей, если не выяснит, в чём кроется причина столь разительной перемены поведения этого мешковатого, в чём-то никчёмного и странного мужчины.
– Да, я испугался. Возможно… Но… Почему должен об этом вам рассказывать? Это мои личные проблемы, и я никого не обязан в них посвящать.
– Вы совершенно правы – посвящать в свои проблемы меня вы не обязаны. Но давайте сделаем шаг навстречу друг другу. Не скрою, во мне говорит не праздное любопытство. Бронислав – мой друг, он врач, и мне не безразлично, с кем он ходит по ресторанам. Этого молодого паренька я тоже вижу первый раз в жизни, и хотелось бы узнать о нём подробней. Кто он?
От Марины не ускользнуло, как Олега передёрнуло, как скривилось его лицо.
– Это очень страшный человек, Марина, очень. Я бы на вашем месте держался от этого, как вы выразились, паренька… подальше.
– Он что, извращенец? Маньяк? Брониславу что-то угрожает?
Олег поднял глаза вверх, долго смотрел на листву тополя, потом плюнул на асфальт, и махнул рукой:
– Эх, не хотелось мне грузить своей белибердой кого-то, но раз вы настаиваете. Хотя, видит бог, не по своей воле.
– Не по своей, не по своей, я настаиваю, свидетельствую, – затараторила Марина, похлопав ладошками по сумочке, лежавшей у неё на коленях. – Бог всё видит, вам зачтётся, я гарантирую. Вперёд и с песней!
– Как раз эту информацию господь бы не одобрил, – устало вздохнув, Олег покачал головой. Ему явно пришлась не по душе тирада Марины. – Мне кажется, здесь нет ничего интригующего. Ну, извольте. Раз настаиваете. В моём доме в последнее время происходят по ночам странные вещи. Я бы сказал, страшные.
– Какие, например? Вы меня заинтересовали.
– Повторяю, на мой взгляд, здесь нет ничего интересного. Например, посреди ночи шевелятся занавески. Или время начинает идти в обратную сторону. Стрелки будильника идут назад, представляете? И на этом фоне вырубается электричество, например. Перемещаются предметы. Жуть, короче.
По лицу Марины проскользнула разочарованная улыбка.
– Вы ничего не путаете? Время не идёт в обратную сторону. Этого просто не может быть.
– Я так и думал. Вы можете принять меня за шизофреника. Я, в принципе, даже готов. Да за кого угодно, но сами же настаивали на этой информации. Я не навязывался.
– Да, настаивала и не отрицаю, – Марина топнула ножкой, отчего сумочка едва не свалилась с коленей. – Но это не означает, что вы начнёте пересказывать фантастический сюжет. А я, развесив уши, буду ему внимать. Я серьёзно!
