– Разумеется, я не в курсе твоих дальнейших планов, Василка, но интуиция подсказывает мне, что замыслишь ты в будущем что-то недоброе. И единственным препятствием на пути к достижению этого недоброго буду стоять я. Пока ещё стоять! Больше ведь некому, юбьтимсчя!.. – всхлипнул Мизгирь, с трудом ускользая от распростёртой мертвецкой клешни, занесённой над ним. – Мне кажется, что тебя, Васятка, следует здесь оставить. Я имею в виду эту стену. Думаю, что только здесь Данила-мастер тебя не найдёт. Оставаться там, в апреле 2019-го тебе никак нельзя, этот горизонтальный срез ему подвластен. Он тебя увидит и вычислит. Отсутствие тебя, Васятка, насторожит его и облагоразумит. Поскольку ты – единственное, что его может как-то усмирить. Не убедившись в твоей целостности и сохранности, он обратно не отчалит! Ведь если нет тебя, то может и его не быть, понимаешь! Это прямая угроза! Без тебя он, понятное дело, ноль без палочки…
Доктор чувствовал квадратной плоской спиной каменную стену, леденящий сквозняк, гуляющий туда-сюда вдоль неё, и, как ни силился, не мог понять – каким образом Жидель может всё вернуть назад. Пусть это звучит как вздор, но он в тот момент состоял из холста и дерева. Как можно это превратить в белковую материю, Бронислав не представлял. Науке такие способы были неизвестны. Но если случилось превращение белковой материи в холст и дерево, то почему бы не случиться обратному? Наверное, так и становятся шизофрениками.
Виновник произошедшей метаморфозы тем временем кое-как внизу уворачивался от наседавших на него мертвецов. Дыша с присвистом и кашляя, он с трудом говорил, почти «отхаркивал» важную для висевших картин информацию. Что чувствовал и что хотел высказать в эти минуты Торичео, доктор догадывался, но внешне это ничем не проявлялось. Картины безучастно покоились на стене, от них ничего не зависело: всё действо разворачивалось внизу, в свете факелов.
– Поэтому… опричники… я вас, пожалуй, разделю. Да, да, чёрт… Пора принимать решение! Васюта останется висеть здесь, а доктора я верну в свою квартиру. Надо упростить ситуацию. Передайте этому выродку… Васюта, ты им станешь лет через тридцать. Это я сейчас не про тебя, запомни… Пока не про тебя! Так ему и передайте, док, что меня ему не найти никогда. Кишка у него тонка, ячсмитьбю! А если будет что-то предпринимать, то и Василка исчезнет. А значит – и он сам, тварина, растворится в мироздании. По ветру развеется, мразь! Размажется, как сопля по стеклу лобовому. Так и передайте!.. И тогда уж точно после него никому неповадно будет воспользоваться моим изобретением вторично. Ничего, ничего, иногда по-другому – никак. Если вы его припугнете Васьком, ничего он не сделает, будет как шёлковый. Чтоб духу его здесь не было! Пусть убирается восвояси! И ещё…
Мертвецы на Мизгире сидели практически верхом, он уже не мог их сбросить.
– Если будет возможность, узнайте, кто… тот… второй… Я без понятия…
Из последних сил он рванулся к картинам, схватил свой «контур», который в его щупальцах вспыхнул зелёным огнём. Мертвецы отпрянули тотчас, разлетелись в разные стороны. Вспышка света понеслась к доктору, обожгла ему лицо, осветила всё вокруг. Он на мгновение ослеп, потерял ориентацию в пространстве, потом его распёрло так, что показалось – ещё вот-вот, и взорвётся.
Нечего сказать, взяла интервью. Диалог со студентом Василием Зубаревым получился на славу. Завтра Облепиха поинтересуется результатом, и что? Где он, результат?
Это ещё вопрос, кто кого интервьюировал. Ей приходилось бывать в разных передрягах, но такого с ней никто не вытворял! Похоже, столкнулась с настоящим колдовством, в существование которого не верила. До последнего времени.
Она и сейчас не хотела верить, но… Факты, факты! Они, казалось, встали полукругом в тёмной комнате, скрестив на груди руки, и посмеивались. Кажется, она даже слышала их усмешки.
Пальцы привычно забегали по клавишам ноутбука, два абзаца родились буквально из воздуха. Фантазия журналисту для того и дается, чтобы рождалось нечто подобное. Но почему и сейчас не покидает чувство, что тратит драгоценное время впустую вместо того, чтобы реально что-то сделать?
Марина понимала – то, что случилось с ней сегодня, как-то связано с похищением мальчишек и со смертью Ольги. Но для окончательных выводов деталей не хватало, голова раскалывалась от подробностей. Не помогали ни опыт журналиста, ни женская интуиция.
Марина отодвинула ноутбук, поднялась, прошла в соседнюю комнату и взглянула на спящих мальчишек. Потом поправила одеяло у Вовчика. Бедный! Изревевшийся, отчаявшийся, парень уснул уже около одиннадцати часов. Погибшая Ольга для него означала всё: мать, надёжность, защиту, ответы на жизненные вопросы. И вдруг всё это рухнуло…
Сегодня она окончательно поняла, что в сказочки про Ольгину болезнь мальчишка не верит. Ни одному слову. Других сказочек в её журналистском багаже не оказалось.
