– А вы, гражданка, собственно, – с прищуром взглянул на неё Лебедько. – Кем приходитесь гражданину Камелотову?
– Никем, я журналистка. Пишу про тайны мироздания, неопознанные летающие объекты. Мы же вам только что рассказали.
– Думаю, наш разговор лучше продолжить в отделении, – неожиданно отрезал старлей, и поднялся. – Собирайтесь.
Когда «уазик» скрылся за поворотом, Марина почувствовала озноб. Майский рассвет набирал силу, но со стороны леса тянуло холодом.
«Что ты делаешь одна на просёлочной дороге в этот ранний час? А, подруга? Не пора ли вернуться домой, к детям. Они проснутся одни в квартире, испугаются».
Марина представила вопросы, которые начнут задавать Лёвчик с Вовчиком, вспомнила ночной кошмар и едва устояла на ногах. Она не готова отвечать детям, она устала им врать… И в то же время она не знала, где выход. В какую сторону двигаться.
Она обязана досмотреть этот жуткий сон до конца. Хотя конца не предвиделось. Один и тот же кошмар повторялся снова и снова. Словно игла на допотопном проигрывателе соскакивала на старую дорожку при каждом обороте пластинки.
Казалось, после посещения средневековья ему бояться нечего. В самом деле: Торичео остался на стене в старинном замке в виде картины Веласкеса, или кого там ещё… Если это считать ненадёжным хранилищем, то о чём вообще можно вести разговор?! Этот турист из будущего никак не сможет дотянуться до картины своими потными ручонками. Он и не догадается… Хотя…
Стоп! А почему, собственно, не догадается? Доктор, например, отлично помнил свою юность, молодость. Даже детство отрывочно всплывало в памяти. Как пелось в одной песне – и девочку, которой нёс портфель, он тоже помнил. Так почему «архивариус» не сможет вспомнить средневековый замок, своё «картинное» пребывание на стене? Пусть средневековье вклинилось в его жизнь в виде совершенно новой реальности, но ведь это случилось с ним! Не с кем-то!
Жидель что-то говорил про блокировку памяти Торичео, про ретроградную амнезию… Бронислав вскочил с кровати и схватился за голову. Остатки сна испарились, словно их и не было. Страшная догадка запульсировала кинжальной болью в левом виске.
Есть только один способ стереть «картинную» подробность из памяти Торичео, другого не дано! Оставить беднягу навсегда на стене средневекового замка! Замка, в котором и время-то само будто не движется. Мизгирь будет вечно сражаться с вылезающей из гробов нечистью, а Торичео – висеть на стене в виде картины. И это никогда не кончится.
А что, это выход!
Скорее всего, Жидель так и решил сделать, просто Брониславу не сказал. Но тогда… оборвётся пространственно-временной континуум. Торичео с доктором вошли в квартиру учёного, а вышел доктор один. Парень исчез из реальности. Квартира Жиделя – это засасывающая воронка времени. Из жизни Зубарева будет вырезан огромный кусок… Если только… Вновь прилетевший из будущего «архивариус» не продолжит эту жизнь, зашедшую в тупик. Так и будет авантюрист из будущего кружить в этой петле времени, пока не догадается, что Жидель обвёл его вокруг пальца.
Доктор встряхнул головой. Что за ересь приходит в неё посреди ночи!
Бронислав за день столько раз проигрывал в голове встречу с «архивариусом», фантазировал, как прижмёт его к стенке – дескать, «не гони пургу», Данила. Твой предшественник у нас в руках, и стоит тебе только дёрнуться, как верёвка, на которой висит острый нож гильотины, порвётся, как волосок, что у тебя из носа торчит. И покатится буйная головушка подобно пустому ореху по мощёной мостовой.
Однако… Мечтать можно о чём угодно, только холодок между лопатками всё равно время от времени прокатывается. К тому же Бронислав остро чувствовал, как ему не хватает Торичео, его молчаливого присутствия в квартире, его внимательного взгляда…
Шутки шутками, но если рассудить здраво, поступил Бронислав не очень хорошо. Данила доверил ему самое дорогое – своего предшественника, можно сказать, и где теперь он? А если Жидель не всё предусмотрел? Что тогда?
Доктор уткнулся головой в подушку, накрылся одеялом с головой и попытался уснуть, но не тут-то было. Стук в дверь настиг его и там. Даже не стук – страшный грохот. Бронислав впервые испугался за свою входную дверь – выдержит ли!
Как очутился в прихожей, как успел накинуть халат – не помнил, мелочи стерлись из памяти. На пороге стоял тот, кого он и ожидал увидеть, и… кого больше всего боялся. С чёрным дипломатом в руках, как и в прошлый раз.
На лице «архивариуса» гарцевала всё та же обезоруживающая улыбка, правда, в близко посаженных серых глазах даже сквозь очки просматривался нехороший огонёк. Дьявольский!
– Не буду извиняться за ночной визит, – начал с порога «архивариус». – Поскольку вы нарушили условия договора. А деньги получили! И подлежите, вообще-то, порицанию и осуждению. Это моральный, так сказать, аспект, кроме чисто процессуальных воздействий, заметьте! А они, если вы удосужились прочитать договор, последуют весьма и весьма…
