– Это не твоё, не парься! Я приобрёл белье в супермаркете и положил в комод во время второго посещения. А тебе, газетчица, – Зубарев широко улыбнулся Марине. – Скажу вот что: если узнаю, что ты в этой корриде не на моей стороне играешь, распилю, не задумываясь. Ставки слишком высоки, поединок затягивается. И наш третий – этот, с бельмом на глазу, в этот раз тебе не поможет! Не надейся!
– Можно узнать, с какой целью вы к нам пожаловали? – вставил неожиданно вопрос Олег, не зная, куда девать трясущиеся руки. – И… тем более, в мой дом. Чем он вам приглянулся? Мой… комод не лучше, чем у других. И как вы вообще передвигаетесь, откуда вы?
Всплеснув руками, «факир» превратился в того самого студентишку, у которого Марина хотела взять интервью пару дней назад. О том, чем это желание обернулось, предпочла бы не вспоминать.
– Многовато вопросов для первого раза, – констатировал пришелец, нажимая на кнопку, расположенную внутри чемоданчика. – Но мне уже терять нечего. Похоже, перехитрил меня Юрковский… Как – ума не приложу. Тупиковая ситуация получается.
– Что? Броник перехитрил? – заинтересовалась Марина, словно учуяла сенсацию. – Он вообще-то у меня такой простодушный, незатейливый…
– Придётся действовать по-другому, – уверенно продолжил «факир», пропустив её выпад мимо ушей. – Хотя пока не знаю, как… С одной стороны, возвращаться нельзя, так как Торичео исчез.
В этот момент в дипломате замигала красная пластинка, на крышке-мониторе вспыхнула фраза «identification of matrix». Пришелец положил на красную пластинку ладонь, прозвучал все тот же мелодичный рингтон.
– При чём здесь Бронислав? – решила воспользоваться Марина «исповедальным» настроем гостя. – Что он вам сделал плохого?
– Что плохого? Куда-то спрятал Торичео, – бесхитростно сообщил факир. – Вот и всё плохое. Разве этого мало?
– Тори. Торичео – это ваша копия? – уточнила Марина. – Я видела Броника с ним в ресторане совсем недавно.
– Что?! – неподдельно возмутился пришелец. – Он с Васькой ходил в ресторан? Об этом он здорово пожалеет! Я покажу, как нарушать договор! Я устрою взмах крыла бабочки.
– Можно как-то… более доступно, что ли? – взмолилась Марина, схватив сумочку, которая висела на стуле и где у неё был диктофон.
Факир испепеляюще уставился на неё сквозь очковые линзы, и она тотчас вспомнила этот взгляд там, в клинике, после лекции. Именно тогда она оказалась на арене цирка в красном ящике.
– Вы можете меня спросить, – вкрадчиво, почти шёпотом произнес Зубарев, не отводя взгляда от журналистки, – зачем я вам всё это рассказываю. А просто надоело хранить в себе. Этот режим секретности осточертел. Я скоро сойду с ума от него.
– Из-звините, если что, – замялась она, чувствуя, как между лопаток побежал холодок недоброго предчувствия, – если… опять что не так сказала. Но я не хотела, просто… журналистика, понимаете…
– К тому же вы никак не можете помешать, никак не повлияете на моё… расследование. От вас ничего не зависит, – он снял очки и принялся тереть глаза, словно невыспавшийся человек. – Стоит мне только захотеть и. Впрочем, газетчица знает, ей, думаю, повторять не надо.
Марина раздумала доставать диктофон, виновато взглянув на Олега. Он это воспринял, как просьбу о помощи:
– Мне кажется, Марина ни в чём не виновата…
– Заткнись! – оборвал его Зубарев, продолжая тереть глаза. – Кстати, что касается вопроса о твоём доме… Здесь, на этом месте в будущем – пустырь, отсюда очень удобно стартовать. Ведь при трансмикции главное – не вписаться на противоходе в какую-нибудь недвижимость, можешь слиться с ней воедино и остаться замурованным. Такие прецеденты случались. Именно поэтому я и облюбовал данное пространство – есть, где развернуться.
– Так вы из будущего? – не удержался Камелотов. – И как там?
– Если тебя интересует судьба этого домишки, – факир водрузил очки себе на нос, поднялся, хрустнув коленками, и прошёлся по скрипучему полу, разминая запястья. – То его снесут через пару лет. Может, вы и подсуетитесь. А в глобальном смысле, середина 21 века – это расцвет науки, прорывы во всех областях.
– Тогда я не совсем понимаю, – втиснулась со своим вопросом Марина в размеренную концептуальную речь человека из будущего, с трудом сдерживаясь, чтобы не вытащить диктофон и не включить его на запись. – Зачем вы прилетели к нам, в девятнадцатый год? Ведь у нас наверняка ничего интересного для вас нет.
– Наверное, это адская усталость… Измотался я тут у вас…
– Вы прилетели к нам, – предположил Камелотов, сложив перед собой ладони лодочкой, словно собирался прочесть молитву. – Чтобы снять усталость? Подлечиться?
