Он посмотрел на лежавшего ничком извозчика. Мертвый? Но чуть позже, когда часы пробьют полночь, бедняга встанет и сам пойдет по улицам искать горло, в которое можно вонзить зубы. Вруна снова охватил страх. О чем думал мэр, посылая его в страну, где за каждым углом скрываются чудовища?
– Что будем делать? – спросила констебль Бабабой. – Надо бы сообщить в полицию.
– Нам лучше не вмешиваться в это дело, – ответил Врун, спешно увлекая Бабабой с места происшествия. – Местная полиция не знает о нашем присутствии здесь. А излишняя любознательность может привести в какую-нибудь средневековую тюрьму, где нас и забудут. Думаете, мэр Недоум потрудится нас из нее вытащить? Черта с два! Он назначит нового шефа полиции и вычеркнет из ее рядов одного констебля! Этим его вмешательство и ограничится. Лучше сделать вид, будто ничего не произошло. Мы вернемся в гостиницу, выпьем по чашечке какао и расскажем всем, как нам понравился вечерний город.
– На этот раз я с вами солидарна, – согласилась Бабабой. – Не могу забыть глаза этого графа! Вряд ли мне сегодня удастся заснуть!
Едва они сделали несколько шагов, как перед ними что-то упало сверху. На холодном вечернем ветру во все стороны полетели перья. Белый снег окрасился кровью. Это была птица с разорванным горлом. Посмотрев наверх, Врун понял: вампир облюбовал себе гнездо, чтобы отдохнуть. Там он восстановит силы, чтобы отправиться на поиск новых жертв.
Бабабой содрогнулась, обходя свежий труп.
– Мы ничего не видели, – сказала она. – Мы здесь не были.
В гостиницу пара вернулась без инцидентов. Врун, удалившись в свой номер, на всякий случай взял ручку и бумагу и написал завещание. Он положил его в конверт, на котором написал имя и адрес Сибил. Все свое имущество он завещал ей, своей принцессе, и написал, что любил ее всю жизнь и будет любить после смерти.
Хотя нет, минуточку! Она, пожалуй, решит, что он смертельно больной отправился за границу, чтобы она не видела его последних мучений. Нет, нельзя подвергать ее такой пытке. Какой же он глупец! Ведь его слова могут быть истолкованы превратно!
Он распечатал конверт и приписал: «P.S. Я не умер». Это по крайней мере предотвратит какое-либо непонимание.
Потом он подумал, как глупо звучит «не умер». Разумеется, не умер, иначе он бы не смог написать письмо, не так ли?
Он снова открыл конверт и добавил: «P.P.S. И даже не болен». Ну, вот так сойдет.
Хотя тоже нет. «Я не умер» и «даже не болен» звучит так, словно он имел желание умереть или заболеть. А ему не хотелось, чтобы у Сибил создалось впечатление, будто он замышлял самоубийство. Она может подумать, что он отправился за границу с целью закончить свою бесполезную жизнь. Но его жизнь вовсе не бесполезна! Иногда она бывает чертовски хороша!
Он в третий раз распечатал письмо и написал: «P.P.P.S. И даже не желал ничего такого».
Теперь все правильно. Он закончил письмо и положил на видное место, чтобы горничная, найдя, отправила его. Лишь тогда, проделав все это, Однолюб отправился спать, мечтая увидеть во сне Сибил.
Однако вскоре он проснулся от резкого стука в дверь. Он посмотрел на часы. Четверть двенадцатого.
– Кто там? – крикнул он.
– Полиция… откройте!
К тому времени как Вруну удалось вылезти из постели, надеть халат с изображением семидесяти девяти видов морских рыб, подаренный ему матушкой, и открыть дверь, стук стал оглушительным. На пороге стояли администратор гостиницы, констебль Бабабой и несколько леммингов в форме с золотыми галунами, звенящие медалями и кинжалами. Один из них, высокий лемминг в черном мундире и фуражке с высокой тульей, представился:
– Констебль Цугспотц. Отлично говорю на языке Поднебесного. Добрый вечер! Разрешите войти?
Весь отряд прошел в комнату, и Вруну пришлось отступить чуть ли не к окну.
– Кстати, на вас ужасный халат, – осмотрев Вруна, заявил Цугспотц. – Невероятно уродливые рыбы. За одно это вас следовало бы арестовать. – Он щелкнул зубами и что-то произнес по-слаттлендски, на что его коллеги-полицейские тоже защелкали зубами.
– Вы констебль? – удивился Врун. – Интересно, а как же тогда выглядит у вас шеф полиции?
– Вот и я спросила его о том же! – согласилась Бабабой.
– Здесь спрашиваю я! – остановил их констебль Цугспотц. – Вы арестованы!
– За что?
Тут вмешался администратор гостиницы:
– Скандал! Ужасный скандал! Быстро собирайте чемоданы и съезжайте! Никогда еще в нашей гостинице не останавливались убийцы. Остальные гости придут в ужас. Здесь живут бароны, графы, лорды и леди, баронессы, графини…
– Убийцы? – перебил администратора Врун. – Что вы имеете в виду, называя нас убийцами?
Цугспотц немедленно шлепнул по морде Вруна кожаными перчатками:
– Здесь спрашиваю я!
Врун рассердился:
– Еще одна такая выходка, и я засуну эти перчатки тебе в глотку и заставлю проглотить их!
