— Ну как сказать… Я труп нашла. Опять.
— А-а, труп… — протянула мама. — Я уж думала, что-то серьезное стряслось!
Вот так. Получается, трупы в нашей семье перестали считаться достопримечательностью.
Через некоторый период времени я вновь сидела перед Акунинским в его кабинете, по которому, признаться честно, успела соскучиться. Оказалось, интерес местных СМИ к происшествию вызвал переполох среди высоких чинов, и моего ненаглядного следователя скоренько прикрепили к делу. А уж он-то быстро выведал, кто обнаружил тело.
— Образцова, опять труп! Как не стыдно? — выразил он свое отношение. Да, в человеке явно присутствует редкостное чувство юмора. Он так говорит, как будто я специально их ищу.
— Борис Николаевич, а разве она не выпала из окна? Ее что, убили?
— Откуда знаешь, что убили? — прищурил один глаз следователь.
— Иначе бы я тут не сидела, — проявила я чудеса логики.
— Верно. Преступник обставил все так, точно она выпала из окна и ударилась затылком о металлический предмет, которых на участке, точно собак, что и повлекло за собой смерть. Но так могло показаться лишь на первый взгляд. В ходе выполнения экспертизы выяснилось следующее: ее ударили сзади каким-то тяжелым тупым предметом, затем, уже мертвую, скинули вниз. А потом преступник или его сообщники, или кто-то еще, забросали тело ветками и придавили холодильником, чтобы скрыть, — это установили эксперты. Вот такие пироги.
— Пироги? — Мне сразу захотелось есть.
— Да. Ну рассказывайте, Юлия Сергеевна, при каких обстоятельствах вы обнаружили очередной, — он сделал особое ударение на слове «очередной», словно их было не два, а все восемьдесят, — труп.
Я решила не обращать на его колкости внимания.
— Ну иду я, значит, себе, никого не трогаю, фантики собираю и вдруг натыкаюсь на тапочку.
— Какую, позвольте, тапочку? — по обыкновению перебил он даму.
— Обычная розовая тапочка с пушистым помпоном. А тут еще эта громадина! Сколько мы с ним натерпелись! Но вторая же тоже нужна!
— Погоди, что за громадина? С кем натерпелись? Ты о чем? Какая вторая?!
Почему это так часто происходит? Это во мне дело или в том, что следователь медленно думает и не очень внимательно слушает? Вздохнув, я осознала, что все-таки во мне, и рассказала историю еще раз, старясь теперь звучать вразумительно, логично и последовательно. Так как Акунинский кивал и слушал не перебивая, я заключила, что справилась с задачей, но подтвердить вслух он это не успел: зазвонил старенький телефонный аппарат, заваленный кучей бумаг, из-за чего его даже вначале не было видно. Борис поговорил всего минуту, записав что-то на листочке. Как оказалось, установили личность убитой. И сейчас он задал вполне прогнозируемый вопрос:
— Ты знала Колесникову Елену Олеговну?
— Кого? — искренне не поняла я сначала.
— Ту женщину, труп которой ты обнаружила. Разумеется, ты и никто другой. Почему все время ты?
— Так на какой вопрос мне отвечать? — строго спросила я.
Он вздохнул.
— На первый.
Ну вот, приехали. И что прикажете делать? Если сознаться, что я ее однажды уже видела, нужно будет рассказать, где и при каких обстоятельствах. Это означает одно — подставить Колю. Он даже сотрудников банка боится. А если информация о частном расследовании дойдет до Федоткина?
Внезапно меня посетила мысль, от которой я похолодела градусов на двадцать. В последний раз я видела Николая перед встречей с этой Колесниковой. Теперь она мертва. А Хрякин не явился на стрелку к магазину. Господи, что с ним? Что с ним случилось? Боже, сделай так, чтобы он был жив!
— Юля, что случилось? Ты вся побледнела! — перепугался за меня Борис Николаевич. — Тебе плохо?
Да, плохо. Так плохо, как ты даже не можешь себе представить. Именно плохо, если так можно назвать тот непостижимый, неописуемый ужас, что охватил меня в ту минуту. Страх за жизнь любимого человека. Но тебе я об этом не скажу, все равно не поймешь.
— Нет, — еле слышно прошептала я. — Со мной все в порядке.
— Ты знала покойную? — еще раз задал он свой тупиковый вопрос.
— Нет, — опять-таки произнесла я.
— Может, просто видела когда-нибудь? Ее лицо ни о чем тебе не сказало?
— Нет, — повторила я и почувствовала, как запылали щеки. Да, не умеешь достоверно врать — не берись.
— Ладно, вспомнишь чего важного — доложишь. Иди. А то какие-то тапочки, громадины…
Своим горем я могла поделиться только с одним человеком, туда я и держала путь. Перед тем как зайти в подъезд, попробовала дозвониться до Хрякина еще раз. Безрезультатно.
— Ты че такая бледная? Полотном в кинематограф заделалась? — поразилась Катя цвету моего лица, но мне было не до шуток. Выпив чашку горячего чая и не забыв поклацать об нее зубами ввиду напавшего на меня озноба, я принялась делиться своей бедой.
— Ага… Стало быть, вы наняли детектива, и ее тут же убрали. Интересно, — вдарилась в размышления Катерина. — Чего ж ты своему Хрюшкину не позвонишь?
— Ты думаешь, я не пыталась?!
— Ладно, не рыдай, найдется он. Живет он хоть где, знаешь?
— Знаю! — обрадовалась я.
Катя сделала последний глоток и отставила кружку.
— Ну так пошли! Какой адрес?
