«Это пока еще не раскрылась тайна вашего банка. Потом, может, мне тебя кормить придется. На стипендию. Да и то лишь после того, как поступлю в вуз», — подумала я и начала осматриваться, а то, поглощенная беседой с возлюбленным, даже не успела оценить интерьер.
Итак, гостиная была выдержана в стиле Средних веков. Напротив дивана, куда меня бережно усадили, уютно потрескивал камин, на полу примостилась огромная шкура бурого медведя, на стенах висели мечи и щиты, а из угла на нас воинственно взирали доспехи — и это не фигура речи, мне действительно пару раз показалось, словно живые глаза следили из щелочки в шлеме. Одним словом, фантастика! Я как будто переместилась во времени и была дочерью короля Артура, за чьи руку и сердце отважно боролся в турнире рыцарь Хрякин и одержал победу. Теперь я принадлежала только ему.
Колька налил нам шампанского и подал мне бокал. Я не стала противиться и выпила глоток, тем более что к этому неприятному на вкус напитку прилагались шоколадные конфеты, на которые я и стала усердно налегать, используя в качестве закуски.
— Что нового у тебя произошло, помимо эмансипации? — проявил интерес любимый, ухмыльнувшись над собственной шуткой.
— Сегодня был «Последний звонок». А позавчера навещала следователя.
— Да? Что-то, я смотрю, ты часто к нему ходишь. Что вас связывает? Начинаю тебя к нему ревновать!
— Глупости! — От мысли, что Хрякин меня практически беспочвенно ревнует, по телу разлилось приятное тепло. Это тепло, наверное, и называется счастьем. — Я хожу к нему по делу.
— Способствуешь продвижению следствия?
— В тот день, скорее, способствовала, — кивнула я. — Передала тот злополучный окровавленный шарф для экспертизы. А обычно, наоборот, всячески препятствую. Выдумываю идиотские приметы и вру напропалую.
— Но зачем? — Улыбка непонимания. Что ж, пора поговорить начистоту.
— Ты не понимаешь? Может, ты не понимаешь также, почему твой «Тэмпо» разоряет направо и налево доверчивых вкладчиков, отнимая у них последнее? У одного тыщонку баксов, у другого… Из этого и складывается капитал, верно?
Хрякин с минуту молча разглядывал мое лицо, наверно, пытаясь вспомнить Карла Маркса и его известное произведение, затем весело произнес:
— Так, Образцовой больше не наливать. — И отнял у меня бокал. — Кто сказал тебе такую чушь?
— Грачева, одноклассница. Василий, бомж. Тот самый, что стучал в окошко перед отъездом.
— Хорошо. Пункт первый: Грачева. Почему ты так уверена, что она вкладывала средства именно в наш банк? И имеет ли она право заключать сделки, ведь, если она твоя одноклассница, ей, скорее всего, меньше восемнадцати?
— Я же не дура. Она сказала: «ТэмпоБанк». И ха-ха, ты, конечно, шутник, но и сам понял, что, говоря про одноклассницу, я подразумевала ее семью.
— Этого не может быть. Почему они не обратились в банк? Возможно, им прислали извещение по ошибке. Или это была чья-то плохая шутка. Почему не обратились в суд, в конце концов?
Я растерялась. Действительно, почему?
— Не знаю, — пожала я плечами.
— Отлично, пункт второй и заключительный: бомж. Во имя всех енотов, что мог бомж вложить в банк?
— Ну, до этого он же не был бомжом!
— Хочешь сказать, он квартиру свою в банк вложил?! Меньше слушай всяких бомжей, они тебе и не такого наговорят. Стыдно признаться, что он алкоголик и квартиру свою пропил, вместе со всем имуществом. Вот тебе и правда.
Оказалось, что я все-таки дура. Все так элементарно разрешилось. Чего ж я раньше молчала? Чего боялась, того, что это окажется правдой? Но не лучше ли прояснить все сразу, чем потом терзать себя, как выяснилось, нелепыми и почти беспочвенными подозрениями?
— Ой. Прости, Коль, я как-то не подумала.
— Да, однако ты подумала о том, что я вор. — Николай обиженно засопел и отвернулся.
— Нет! Извини, я думала, что ты просто был не в курсе. Давай менять тему!
Я вернула себе бокал и принялась заглатывать содержимое. Надо же запить свое горе! Вследствие чего закашлялась.
— Э-э! Дай сюда, тебе вредно пить. Сразу начинаешь полную фигню нести.
Что поделать, он прав. Одно «пррр» в ресторане чего стоит. Я отдала бокал и вплотную занялась коробкой конфет.
— Хочешь, давай поужинаем. Я купил пиццу, стоит лишь только разогреть в микроволновке, и ужин готов.
— Не, я уж лучше конфетами поужинаю.
— Господи, — подивился Хрякин, — сколько в одного человека, массой в пятьдесят килограммов, может вместиться конфет?
— Ой, много… Даже не считай!
Колька посмеялся, и я сочла наше примирение завершенным.
Через энное количество времени, после того как он показал мне фотографии из Австрии, где провел новогодние каникулы, я решила покаяться, пользуясь его хорошим расположением духа:
— Знаешь, Коль, мы продолжили расследование…
— Что?! — Принц подпрыгнул и опрокинул на себя слегка початую бутылку. Я кинулась за салфетками и помогла ему вытереть джинсы. — Ты что, с ума сошла? Вы когда-нибудь угомонитесь со своей Катькой?
— Угомонимся! Когда найдем убийцу.
— Боже мой! — Коля обхватил голову руками.
