Каждое утро мальчишки наперебой рассказывали Стешке содержание фильма, который они видели вчера, со всеми подробностями и своими комментариями, опуская лишь те места, где герои целовались или вели себя не совсем пристойно. Между прочим, сообщалось, кто был в кино, кто с кем сидел, о чем говорил. Не было для них секретом и кто кого провожал домой. После этой информации хлопцы оставляли Стешку одну и до обеда играли в «дурака» или читали. Последнее время книжки приносили в поле Васько и Алик Коза.
Стешка слышала, что Наталка со Светланой развозят книжки по всем бригадам. Макар Подогретый дал им одноконную тележку, они грузили на нее книжки, в кооперации брали мелкий товар и ездили по полям. В обеденный перерыв читали возле молотилки газеты, раздавали книжки и торговали… К летнему лагерю скотоводов они еще не заезжали, но хлопчиков с книжками прислали. Стешка понимала, что Наталка не хочет встречаться с ней. И не надо. Стешка демонстративно забраковала все книжки, которые предложил ей Васько: взяла только брошюру «Как кормить скот соломой» и порванный, пятилетней давности журнал мод.
В обед хлопцы погнали коров в лагерь, Стешка осталась одна. Листала брошюру. Ученый очень мудро поучал, как надо резать солому и заваривать сечку.
— Добрый день, — поздоровался кто-то.
Стешка подняла голову: Юхим.
— Здравствуй. Я и не заметила, как ты подошел.
— Ты вообще меня не замечаешь… Вот принес тебе подарок отца. — Юхим развернул платочек и подал Стешке маленькие золотые часики.
— Нашел?! — обрадовалась Стешка. — Ой, идут! Исправные. Где они были?
— От старой скирды солома осталась, а мне пахать надо, — рассказывал Юхим, — ну я подумал: дай сгребу и сожгу. Взял у хлопцев вилы и начал сгребать. Вдруг что-то заблестело. Смотрю: часы…
— Спасибо тебе, Юхим! Отец обрадуется…
— А ты?
— Буду носить и тебя вспоминать… А ремешок как новый, — удивилась Стеша. — Как же он не сгнил? И пряжка не поржавела.
— Это… Это не кожа, — сбивчиво стал объяснять Юхим. — Ну, вроде пластмассы… А пряжка из нержавейки… Славно нарисовал тебя Иван Иванович. Как живая, — перевел Юхим разговор на другое.
— Это тебе показалось, потому что не видел давно.
— Давно, — вздохнул Юхим.
— А почему не приходил? Ни в кино не встречала, ни на улице…
— Ты все знаешь, Стешка… Когда-то приходил, а сейчас… Уж и тропинка зарастает. Было время — хотел удрать на край света…
— Почему?
— Чтоб забыть.
— Все проходит, Юхим.
— Правда, что ты за Кутня замуж выходишь?
— Нет…
— Все еще надеешься?
— Ты о чем?
— Эх, Стешка, Стешка… Почему не хочешь смотреть правде в глаза?
— Ничего не могу поделать с собой, Юхим.
— Любишь его? Неужели весь век будешь страдать?
— Нет!
…И — опять ночь. Потух костер возле фанерной хатенки, и Стешка не подкладывала больше хвороста — все равно он не придет на этот огонек. Но она должна увидеть его сейчас, немедленно, чтобы положить конец сомнениям и мукам.
Стешка пронзительно свистнула. В ответ заржал Гнедко.
— Иди сюда, дурачок…
Подтянув подпруги, Стешка вскочила в седло.
В свете фар Платон увидел фигуру всадника, которая вдруг выросла перед трактором.
— Стешка, ты же могла под гусеницы попасть! — Платон остановил машину. — Чего ты блуждаешь по ночам?
Стешка соскочила с коня и подошла к кабине.
— Я ищу свою судьбу…
— В поле?
— Везде… Подойди ко мне.
Платон вышел из кабины.
— У тебя что-то случилось?
— Нет… Я хочу пригласить тебя на свадьбу…
— Какую свадьбу? За кого ты выходишь замуж? — Платон не мог ничего понять.
— За Кутня!
— Ты с ума сошла! — вырвалось у него.
— Я тебе когда-то говорила, что выйду за него, а ты не верил.
— Шутишь, Стешка.
— Нет.
— Это глупо! Так может поступать только капризная девчонка! Слышишь? — Платон тряс ее за плечи, будто хотел разбудить.
— Пусть. А кто мне запретит? Кому я нужна? Тебе? — Стешка хотела вырваться, но Платон не отпускал.
— Ты же знаешь, что у меня… Наталка.
— Не говори, не говори! Я тебя люблю! Забери меня отсюда, давай поедем куда-нибудь…
— Это невозможно, Стешка.
— Она не жена тебе! И ты ее не любишь! Ты мой, мой! — Стешка повторяла это слово в каком-то самозабвении.
— Стешка, — Платон оттолкнул ее от себя, — пойми, что я не могу калечить чью-то жизнь.
— А мою? — Она горько усмехнулась. — Впрочем, мне все равно… Ты не думай, что я упрекаю тебя за ту ночь… Я… я сама… Я не жалею…
— Стешка, неужели ты выйдешь за него?
— Какое тебе дело? Я вольна делать все, что захочу… Приходи к Кутню на свадьбу! — Стешка пробежала через полосу света и исчезла в темноте.
Спотыкаясь, она шла по пахоте. За ней неотступно следовал верный Гнедко. Из-за леса выкатился поздний месяц и выплеснул на землю бледное сияние. Стешка оглянулась: вдалеке виднелся трактор. Остановилась, прислушалась: может, Платон ищет ее по полю? «Я здесь», — беззвучно шептала она, надеясь, что он позовет.
Поле молчало.
Стешка подошла к своей стоянке, бросила хворосту на задымленные головешки, подожгла: увидит, может, и придет. А если придет, то что скажет ей? Он не оставит Наталку.
Хворост догорел, и высокий огненный столб будто растаял в тумане.
Платон не пришел.
