В сельсовете на столах, на полу, на подоконниках лежали стопки книг с потрепанными обложками и совсем новые, еще никем не прочитанные.
— С чего начнем, Наталочка? — спросила Светлана, беспомощно оглядывая запыленные стопки книг.
— Давай отложим художественную литературу в одну сторону, а политическую и вот эти сельскохозяйственные брошюры — в другую. Потом перепишем, — предложила Наталка.
Через несколько часов вдоль стен выстроились ровные рядки книг. Дынька принес девушкам печенья, конфет и две бутылки лимонада.
— Успех решает материальная заинтересованность! — провозгласил он и опять куда-то убежал.
— Ты уже привыкла у нас? — спросила Светлана.
— Я всю жизнь прожила в городе…
— А я, кажется, нигде не смогла бы жить, кроме Сосенки.
— Человек ко всему привыкает. Выйдешь замуж, и завезут тебя в Москву или на Сахалин… — засмеялась Наталка.
— Я, наверное, не выйду замуж, — вздрогнули рыжие бровки Светланы.
— Почему?
— Так… Потому что есть красивее меня…
— Ты что, ни с кем не дружишь?
— То один проводит домой, то второй, а серьезного ничего… Когда-то Кутень ходил, а потом начал увиваться возле Стешки… Это Стешка всем головы задурила… Не умею я с хлопцами так, как она… «Хи-хи» да «ха-ха»… Иногда на меня такая жалость найдет, что не хочется из хаты выходить.
— Неужели тебе никто не нравится?
— Нравится. Юхима Снопа видела? Только ты, Наташа, никому не говори.
— А он знает?
— Нет… Он тоже по Стешке сохнет… Песню о ней сложил. А она на него и смотреть не хочет. Глупый Юхим…
— Я и не знала, что у нее столько поклонников. Подумаешь, красавица!
— Эге, еще и артисткой хочет стать. Если б я была хлопцем, то и не глянула б на нее. — Не очень уверенно добавила: — Красота ведь не на лице, а в сердце…
— Конечно, — согласилась Наталка.
Светлане было очень приятно, что и Наталка думает так, как она. А что бы сказала Наталка, если б все знала о Стешке! Светлана долго колебалась, потом решилась рассказать.
— Ты считаешь, что Стешка за Кутня выйдет? — начала издалека. — Он уже раз сватался, так еле попал обратно в двери… Знаешь, на кого она метит?
— Нет, — екнуло сердце Наталки.
— На Платона. Ей-богу, — забожилась Светлана, — только ты не говори ему. Вот какая Стешка. Ветреная, как и ее матушка… Думает, если посидела когда-то с Платоном вечер, то уже и приворожила…
— Пусть ворожит… Как-то приходила недавно, — вспомнила Наталка. — Платье модное, туфли на шпильках, идет, чуть не переломится.
— Мяса в рот не берет, чтобы не потолстеть, — уверяла Светлана, — и хлеба не ест. На одной картошке сидит… А у тебя, Наташа, все равно талия тоньше… Я тоже когда-то была как лозинка.
— Разве Платон часто встречался с ней?
— Может, раз провел когда-нибудь из клуба… Тогда он еще парнем был. А теперь женатый. Так зачем же ты семью разбить хочешь? — обращалась к невидимой сопернице Светлана. — Я, говорит, люблю его… Ты видела такую сумасшедшую? Другая если б и полюбила, то молчала.
— Любовь не спрячешь, Светлана…
Наталка возвращалась домой, переполненная грустными предчувствиями. Неужели всегда между Платоном и ею будет стоять Стешка? Рано или поздно Платон должен выбрать. Как это унизительно: ожидать, выберет тебя или другую… Наталка ускорила шаг, ей хотелось быстрее дойти до хаты и поговорить с Платоном обо всем.
Васько увидел Наталку и крикнул:
— Платон, пришла!
Платон выбежал навстречу.
— О свет очей моих, где ты ходишь? Мы с Васьком, чтобы не умереть от голода, наварили галушек и просим тебя к столу.
От такой встречи, от Платоновой улыбки у Наталки пропала злость. Она рассказала, как пришли Олег со Светланой и увели ее, как Дынька угощал их конфетами и лимонадом.
— Он шутит с огнем! Я вызову Дыньку на дуэль или Васько подстрелит его из рогатки, — пообещал Платон. — Как галушки?
— В жизни таких не ела. Вы, мальчики, молодцы!
После ужина Платон собрался на работу. Наталка проводила его через огороды в леваду. Вокруг не было ни души, только в сумерках маячили копны сена, будто купола сказочных соборов.
— Ты устала сегодня, Наташа?
— Нет… Я обрадовалась, когда пришел Олег и забрал меня…
— Я тебя никому не отдам, никому! — Платон говорил так, будто и в самом деле им угрожала разлука.
— Любишь? Расскажи, как ты меня любишь?
— Я не умею говорить о любви, Наташа, но иногда думаю, что не мог бы жить без тебя.
— Иногда?
— Да. Тогда, когда я вижу твои грустные глаза… Я все понимаю, Наташа. Я знаю, как тебе тяжело сидеть одной. Ты проклинаешь Сосенку?
— Не говори так, Платон. Я же сама приехала…
— Как мне хорошо с тобой…
Наталка положила голову ему на плечо, и ей легко шагалось по скошенной траве. Платон был рядом, ее Платон. Почему же они должны думать о какой-то Стешке? Пусть она хоть на весь свет кричит о своей любви, пусть хвастается своей красотой. Что им с Платоном до этого? Что?
— Платон, поцелуй меня.
Она почувствовала на губах горький привкус полыни и упала на душистый росный покос…
