Недели за две общими усилиями трактористов и кооператоров машину отремонтировали. К этому времени Кожухарь успел прилепить к хлеву будку — гараж. Загнал в него «Запорожец» и несколько дней даже не заглядывал туда, старательно изучая «Правила уличного движения». Очень уж хотелось ему появиться с женой в машине на Косопольской ярмарке! Бывая в райцентре, он с опаской смотрел на единственный светофор перед базаром. По воскресеньям здесь регулировал движение милиционер.
Иногда Михей заходил в гараж, садился за руль и, следуя советам Максима, тренировался — нажимал на педали. Пока «Запорожец» стоял, выходило весьма неплохо.
Ганна отговаривала Михея от рейса в Косополье, но в Кожухаря будто бес вселился. Ганна согласилась ехать только при условии, что машину поведет Максим.
— Ну, гляди мне, — предостерегала Ганна.
Максим сел за руль, и через какие-нибудь двадцать минут они оказались в Косополье на базаре. Ганна пошла к промтоварным палаткам, а Михей, поинтересовавшись ценами на свиней, гордо прохаживался возле своей машины. Тут ему и встретился однополчанин из села Высокого — Грицько Хрущ.
— Слышал я, что ты, Михей, при машине? Хоть до почты подвез бы.
— Это для нас просто. Садись!
Возле них уже собрались дядьки.
— Разве сам умеешь, Михей?
— А что тут сложного?
«Запорожец», подпрыгнув, кое-как добрался под одобрительные возгласы удивления и восторга до шоссе.
Светофор посмотрел на Михея сначала желтым глазом, а потом вылупился красным. Пронзительно свистнул милиционер, и Михей перед самыми колесами грозного «МАЗа» еле успел затормозить.
— Куда прешь?! — вызверился водитель грузовика.
— Мы на почту, — доверительно сообщил Кожухарь.
— Убирайся с перекрестка!
«Запорожец» подпрыгнул и влез в самое пекло, вопившее сигналами грузовых машин, автобусов, молоковозов. Послышался железный скрежет, посыпались осколки фар. «Запорожец» был похож на бычка, выпущенного на волю. Так бычок, потерявший всякое уважение к старшим, тычется мордой в бока важных волов и коров. Милиционер размахивал жезлом и что-то кричал, но Михей ничего не слышал, нажимая на все педали. Словно разозлясь на хозяина, «Запорожец» зашипел и выдохнул пар, сквозь который Михей разглядел подбежавшего грозного судью — милиционера. Однако, на свою беду, милиционер не знал нрава михеевского «Запорожца». Только он собрался поднять руку к козырьку, как «Запорожец», собрав последние силы, рванулся прямо на стража правил уличного движения. Выдержка изменила милиционеру, и он дал деру — изо всех сил побежал от «Запорожца», который неотступно мчался следом.
«Конец», — решил милиционер и пулей влетел в дверь «Гастронома». Перед порогом машина, словно решив, что не протиснется в узкие двери, с ходу ринулась на стеклянную витрину.
Перед глазами Кожухаря и его перепуганного спутника выросла гора бутылок, какие-то плакаты…
…Акт был длинным и мрачным, как осенняя ночь. Слушал его Михей, слушали и свидетели: их набилось в комнату дежурного милиции, словно гостей на шумную свадьбу. Те, которым места не хватило, стояли на улице, ощупывая и оглядывая покореженный, но мужественный «Запорожец».
Кожухарь подписал акт, будто собственный приговор. Далее шли подписи милиционера и свидетелей. Подписей было много, и акт походил на важную петицию. Поскольку у Кожухаря еще не было прав водителя, а чего нет, того не отнимешь, то ему просто пообещали, что он их никогда и не получит.
— Шоферам, чьи машины вы покалечили, придется заплатить, — изрек капитан. — По счету «Гастронома» — тоже. Счет вам пришлют домой. А «Запорожца» поставим на штрафную площадку.
Кожухарь был настолько жалок и растерян, что пострадавшие, глядя на него, один за другим начали отказываться от своих претензий…
— Что тот «Запорожец» мог сделать моему газону?
— Ерунда!
— Газуй, старик, дальше…
Кожухарь увидел в толпе свою Ганну, Максима и Данилу Выгона с кнутом в руке. Они стояли под огромным плакатом, на котором была изображена перевернутая машина, внизу под ней кричала черными буквами подпись: «Дорожным происшествиям — бой!»
Когда свидетели, выполнив свой гражданский долг, разошлись, капитан сказал Михею:
— Уважаемый Михей Федорович, наша милиция знает вас как передового советского гражданина и прославленного сосенского бригадира. Учитывая это, отдел милиции горячо рекомендует вам никогда не садиться за руль!
— Мне и жинка это говорила, — признался Михей.
— Ваша жена — умница, — заметил капитан. — Передайте ей привет от косопольской милиции.
Домой Кожухари возвращались на телеге Данилы Выгона, сидя рядышком, будто их везли из-под венца.
— Святое дело, Михей, воз, — философствовал, помахивая кнутом, Данила Выгон, — катится потихоньку, упадешь — не убьешься, только чтоб колесо не переехало… А всякая техника — это для молодых.
— Ой, нет, — начал было Михей, но, встретившись со взглядом Ганны, умолк.
— Чтоб я этого «Запорожца» во дворе не видела! — категорически заявила Ганна. — Выбирай — или я, или «Запорожец»!
— Ганя, да разве я тебя променяю?
