— Для знакомства. Мы с тобой должны будем крутить чувства на ленту… Коллега, ты умеешь целоваться? Давай на брудершафт. — Пробку он втолкнул в бутылку карандашом. — Посуда есть?
— Я пить не буду!
— Что? Ты не будешь пить с Владиком? Ты анахронизм. — Владик обнял Стешу и тут же заработал звонкую пощечину. — Гениально. Мне уже давно никто не давал по физиономии!
— Подойдите, еще получите.
— Ты серьезно? Такие, как я, на дороге не валяются… Меня хватают с руками и ногами… У меня улыбка Пети Олейникова…
— Вон отсюда! — Стеша открыла дверь, и популярный актер с улыбкой Олейникова, пошатываясь, покинул комнату.
Стеша услышала его хорошо поставленный баритон в комнате Нины и Нилы:
— Варварство. Меня какая-то статистка выгоняет из номера! Меня! Владика!
Утром Стешу пригласил Борис Аверьянович. У него уже сидел мрачный Владик. На Стешу не смотрел. Пил воду.
— Я хотел познакомить вас, — сказал Лебедь. — Возможно, вам придется сниматься вместе.
— Почему «возможно»? — Владик не скрыл удивления.
— Потому что будут еще пробы.
— Мне — пробы? Да вы что? Меня берут без всяких проб. Я…
— Другие берут, а я должен посмотреть. Вы готовы к съемке?
— Почти…
— Тогда мы сейчас поработаем.
Сцена не получалась. Перед этой Стешей, перед ее горящими глазами Владик терялся. Стеша нервничала, ее раздражали пустые глаза партнера.
— Сегодня я не могу работать, — заявил Владик.
— Вижу… До завтра. — Лебедь грустно покачал головой: — Испортили актера.
От роли Владик отказался:
— Меня не устраивает сценарий, коллега. Мелкий. — И поехал искать несыгранные роли шоферов на другой студии.
Стеше пришлось еще много раз встречаться с разными актерами, пока Лебедь не остановился на Михаиле Богачуке, студенте театрального института.
Осенью группа Лебедя выехала на Херсонщину снимать фильм.
Ничего так не любил Нечипор Сноп, как сеять. Весной или осенью, когда выводил он свою бригаду на поля, парни хлопотали возле агрегатов в белых сорочках. Потом, разумеется, носили пропотевшие сатиновые рубахи, но в первый день сева, по неписаному закону, который установил сам Сноп, приходили в белых сорочках. Нечипор сам проверял каждую сеялку, туковые аппараты для удобрений и только тогда благословлял:
— С богом! — Так, наверное, говорил сотню лет назад его прапрадед, начиная это святое дело. Потом Нечипор переходил к современности. — Соревнуйтесь, хлопцы, но помните, что грош цена вашим сверхплановым гектарам, если вы бросите зерно в землю как-нибудь. Слазь тогда с трактора или с сеялки и не показывайся ни мне, ни людям на глаза. А сделаете все как следует — буду носить вас на руках, если найдется время и позволит здоровье…
После такой речи Сноп садился на одноконную линейку и ехал к другому агрегату. Колхоз купил для Нечипора мотоцикл с коляской, но бригадир отказался:
— Что я с того мотоцикла увижу, Платон?.. Раньше, сам знаешь, пешком ходил, а сейчас тяжеловато…
Постарел за последние годы Нечипор Сноп. Кашлял, но держался. Мария уже не раз говорила:
— Иди, Нечипор, на пенсию, отдохнешь, пусть уж Юхим за тебя поработает.
— Пусть он, Маруся, за себя… Как же я дома усижу? Может, я живу и работаю по инерции. Разогнался в молодости и до сих пор в борозде. Остановлюсь — конец мне.
— Неужели без тебя не управятся, Нечипор? Вон какие хлопцы повырастали!
— Управятся, — соглашался Нечипор, — но я свой век хочу дожить в строю, а не в обозе… Звездочку Золотую получил, а теперь на завалинку? Что люди скажут? Что обо мне правительство подумает?
— Звезду тебе, Нечипор, за всю твою колхозную жизнь дали… И за хлеб, который ты вырастил, и за землю, которую вспахал и кровью своею полил.
— Ты ж сама видишь, Маруся, что нельзя мне без этой земли… Вот отсеемся, зимой отдохну, а там посмотрим.
Нечипор Сноп перевел четыре агрегата на Выдубецкие холмы. Хлопцы заняли участки и начали сеять еще на рассвете. Нечипор прошел с края в край за трактором Юхима, время от времени наклонялся, разгребал влажную землю и брал на ладонь зерно, будто золотнику, потом опять клал в грунт. За агрегатом тянулись ровные рядочки.
— Добре, сыну, добре. Сей. Только не забывай за будничной суетой, что делаешь. Если наполняется твое сердце радостью хлебороба и ты осмыслил свою жизнь на этой земле, то и мысли твои будут высокие и чистые и люди скажут о тебе, что ты настоящий человек.
