— Все идет по плану, — не без гордости сказал Кожухарь Гайворону и вдруг остолбенел: из хаты вышла его Ганна, а следом за нею — Текля Дынька, Мария Снопова, Перепечкина Ксения и Мазурова Ольга.
Гайворон так отрекомендовал Турчину и Долидзе каждую женщину, что если б Кожухарь не знал их, то подумал бы, что это ангелы во плоти.
— Перед вами, Арсен Климович, наша славная работница, все поля ею исхоженные и любовью ее засеянные. Душа у нее чистая, нрав мягкий, а доброты на всех хватит. — Это о Ганне. Бесов Платон так рассказал, что у Михея слезы навернулись и ему захотелось обнять Ганну и тоже сказать доброе слово.
— А это Текля Дынька, героиня наша трудовая. С первого дня в колхозе вместе с Никодимом Сидоровичем. Во всем, что имеем, — их труд. Но на язычок Текли я бы вам не советовал попадаться.
Текля церемонно поздоровалась, не забыв откинуть уголок платка, чтоб был виден орден.
Обед проходил весело и непринужденно. Турчин и Долидзе чувствовали себя как дома, а Платон ждал, когда Сноп начнет атаковать Турчина. Но Нечипор Иванович вел с Турчиным мирную беседу о новом сорте пшеницы, которую вырастил Ремесло; а женщины расспрашивали у Отара, как у них справляют свадьбы.
Савка подливал в рюмки и неизменно провозглашал:
— Будьмо!
Потом, как всегда, Кожухарь начал петь и был весьма доволен, что и Турчин и Долидзе знали его песни.
— Этот Кожухарь перебьет нам всю затею, — отозвал Чемерис Нечипора на кухню.
— Пусть поют. Дот что, Савка, передумал я… Турчин и Долидзе у нас в гостях, — сказал Нечипор, — и негоже вступать с ними в пререкания или просить что-либо за рюмкой. Будет собрание, там и поговорим, — а за столом гостям почет.
— Пусть будет по-твоему, — согласился Савка. — Пойду хлопцам скажу, чтоб не поднимали аграрного вопроса…
На рассвете Гайворона разбудил Кожухарь.
— Платон, иди посмотри, что они наделали! — кричал он в открытое окно.
Гайворон быстро оделся и сел в «Запорожец» Михея, еще не совсем понимая, что произошло.
— Что там? — старался быть спокойным.
— Захватили бульдозерами мое опытное картофельное поле и кукурузу. Если не остановим, то все смешают с землей.
— Я ж договорился со строителями, что дорогу они будут прокладывать через луга, пока мы не соберем урожай.
— У них свои планы.
На открытом картофельном поле стояли два бульдозера, третий чернел в высокой кукурузе, за дорогой. Платон увидел изломанные стебли, из земли торчали крупные желтые початки, будто зубы мертвецов, валялась перемешанная с ботвой пожеванная гусеницами картошка.
— Это ж мой опытный участок, как они могли? — Кожухарь чуть не плакал. — Я этот сорт на морозостойкость испытывал… Три гектара пропало… А кукурузы сколько!
Платон поехал в контору, позвонил Турчину. Его не было. Дежурная сказала, что начальник и Долидзе ночью выехали в министерство. Позвонил Мостовому:
— Галина, где Саша?
— Еще ночью уехал в «Заготзерно».
Дозвонился на приемный пункт:
— У вас Мостовой?
— Был, поехал на сахарный завод.
— Не видели, — ответили с завода.
Гайворон бросил трубку и поехал на трассу. Бульдозеристы уже заводили машины.
— Что вы наделали?! — накинулся на бульдозеристов Гайворон.
— Мы еще не такое гробили, — спокойно заметил парень в засаленном берете.
— А тебе какое дело? — не вынимая изо рта сигареты, спросил у Платона низенький мужчина в нейлоновой куртке.
— Я председатель колхоза. Гайворон.
— Ну и что? — сморщилась куртка. — А я начальник дорожного управления рудника Тузов. — И уточнил: — Ту-зов.
— Товарищ Тузов, мы согласовывали график и план дорожных работ с товарищем Турчиным, — сказал Гайворон. — И договорились, что, пока мы не соберем картошку с опытного поля и кукурузу, ни одной вашей машины на этом участке не будет. Как же вы могли?
— Товарищ Гайворон, — Тузов смотрел на Платона, как на чудака, — если я не сдам дорогу до двадцатого, то с меня Турчин снимет шкуру. Надо переправлять технику, башенные краны… Что их, вертолетами переносить? А график у нас свой, ударный, мы сюда пришли не в бирюльки играть — это во-первых, а во-вторых, мои орлы шуруют, как черти, по восемнадцать часов. А ты мне о картошке…
— Я вас выслушал, товарищ Тузов, а теперь скажу сам: я запрещаю вам прокладывать трассу через эти поля. Не послушаете, колхоз передаст дело в суд.
— Ты кого пугаешь? Я своими бульдозерами половину земного шара перевернул… а ты мне план срываешь. Я сейчас доложу начальству.
— Я вас предупредил. — Платон вскочил в машину.
Михей Кожухарь и Поликарп собрали свою огородную бригаду и принялись молча выбирать из земли картошку. Лопатами, вилами, руками разгребали черные могилы, спасая свой труд. Бульдозеристы стояли в стороне…
— Слушайте, бульды, а там есть славненькие бабенки, — глуповато засмеялся здоровила в берете.
— Сволочь ты, Ванька, — сказал старый бульдозерист и взялся тоже разгребать руками землю.
Через два часа к буфету, где завтракал Гайворон, подлетела «Волга». Вышел Валинов.
— Ты что себе думаешь, Гайворон? — спросил он, не поздоровавшись. — С первых дней палки в колеса? Ты запретил прокладку трассы?
— Я. — Гайворон отодвинул стакан с чаем.
