— Все будет сделано, Павел Артемович! — заверил Валинов и вышел из кабинета секретаря обкома окрыленным. Проверка на прочность!.. Понятно. Шаблей умел и любил выдвигать кадры.
Иван Иванович Валинов приехал в Сосенку с твердым намерением показать всем, на что он способен. Валинова несколько нервировали, как ему казалось, медлительность и излишняя рассудительность Турчина и Долидзе. О чем тут думать? Взорвать эти Выдубецкие холмы, проложить линию и вывозить руду, пока не построят обогатительную фабрику… Но авторитет Турчина и Долидзе был настолько большим, что Валинов не решался вмешиваться в дела, с которыми он, честно говоря, был незнаком, ибо окончил институт пищевой промышленности. Однако в конце концов никто не станет спрашивать, какой институт закончил Валинов, когда его подпись будет стоять рядом с фамилией Турчина в рапорте, адресованном правительству.
Но до рапорта было еще далеко, а с трудностями он уже встретился. Сегодня вконец испортил ему настроение своим бессмысленным упрямством Гайворон. Да если б он был умнее, то за одну лишь эту дорогу набил бы колхозную кассу десятками тысяч рублей. Нет у человека масштаба. Так и прет из него крестьянская психология. Надо быстрее преобразовывать колхозы и совхозы, — размышлял Валинов, — а крестьян — в рабочих. Это еще больше их революционизирует. Нет, товарищ Гайворон, мы на вашем поводочке не пойдем, мы на вашу картофельку не клюнем.
В дверь постучали.
— Прошу.
— Иван Иванович, дорогой! — к Валинову с распростертыми руками шел Бунчук.
— Привет, Петр Иосипович. — Валинов обнялся с Бунчуком.
— Обходишь стороной, Иван Иванович, забываешь старика…
— Работы столько, Петр Иосипович, что в небо некогда глянуть. Такое начали…
— Понимаю. Если уж сам Турчин у нас, то все ясно.
Валинов знал Бунчука еще в зените его шаткой славы.
— Почему ж ты не заходишь? — по старой привычке обратился на «ты». — Или думаешь, что у меня уже и закусить нечем?.. Выпрягли меня из телеги… Не нужен никому. Скачи куда хочешь.
— А Мостовой говорил, что райком предлагал тебе работу, но ты…
— Иван Иванович, — грустно покачал головой Бунчук, — это все проформа. Боится Мостовой, что я авторитет его буду подрывать, и затыкает мной такие дырки, что… Не хочет понять, что я его первый друг и, как говорят, товарищ… старший… Кто ж его поставил на ноги, Иван Иванович? Да вся область знает, что Бунчук сделал его человеком. А сейчас вот… есть в районе разные там недостатки, без этого нельзя… Скажу о них — обижается… Реконструкцию и ремонт сахарного завода сорвали? Сорвали. Гавриленко захотел новое оборудование поставить, а в график войти не могут.
— Был я на заводе, — сказал Валинов. — Еще до нормы не дотянули.
— Да если бы это у меня, — перешел на начальнический бас Бунчук, — так я спросил бы с коммуниста Гавриленко… А Мостовой своего дружка обижать не станет… Я, Иван Иванович, не против дружбы, но в вопросах работы — извините. А зачем было вводить в состав бюро директора завода Гавриленко? А Гайворона? У меня ни единого председателя колхоза не было в составе бюро… Не они с меня спрашивали, а я с них… Тот — дружок, тот — родственник. Вот такой подбор кадров, Иван Иванович. Не думай, что я против Мостового. Просто рассказываю тебе как коммунисту… Сверху все вопросы в районе будто в порядке, приглажены, а копнуть поглубже… Но это уже не мое дело. Вожжи не у того, кого с телеги ссадили…
— А Гайворон что, родственник Мостовому? — спросил Валинов.
— А ты не знал? Брат его жены… Там с этой женой была еще та история, — хихикнул Бунчук. — Сто комиссий приезжало… Теперь Гайворон — правая рука: что хочет, то и делает. Носятся с ним по всей области…
Так вот в чем дело, — вспоминал Валинов свои встречи с Гайвороном, — теперь понятно, откуда идет это нахальство и самоуверенность.
— Подзазнавались во всех вопросах. — Бунчук будто подслушал мысль Валинова. — Косопольский район передовой, дети знают… И не сегодня он таким стал… Тут годами кое-кто поднимал его, силы положил… постарел. — Бунчук поежился: — Да что мы все, Иван Иванович, о делах. Зашел бы ко мне. Людочка рада будет.
— Благодарю, Петр Иосипович, зайду, — пообещал Валинов.
— Буду ждать, Иван Иванович. Посидим по старой дружбе. — Бунчук попрощался, но возле дверей остановился. — Забыл. Газетка областная свеженькая… О сахарном заводе нашем пишет. Почитай. Тебя тоже вспоминают, Иван Иванович. Кто виноват, а о ком пишут! — Бунчук вышел. Валинов нетерпеливо развернул газету. Сразу бросился в глаза абзац, обведенный красным карандашом.
