— Понял, — сказал Савка. — Интересно, куда это он может меня или Нечипора переселить из моего села?
— Куда захочет, — Дынька всегда побаивался разных представителей и вообще официальных лиц. — Пришлет Валинов в село оргнабор, выпишут тебе бумагу, паспорт, дадут денег и… будь здоров.
— Демагогия! Хоть твой сын и секретарь сельсовета, а ты, Никодим, никаких законов не знаешь! — рассердился Савка. — «Куда захочет, переселит!» Демагогия. Правду говорил Михей, лишь бы даром изо рта пар не шел.
— Поедем к Шаблею, — согласился Сноп. — Только об этом никому, дело ведь серьезное, и крику нам не надо.
— А меня возьмете? — тихо спросил Кожухарь.
— Посмотрим! — ответил Сноп.
— Михея надо взять. Может, о политике зайдет разговор у Шаблея, так Кожухарь ему все расскажет…
— Про политику Шаблей не меньше меня знает, — скромно заметил Михей.
— Я подумаю, — так и не пообещал твердо Сноп.
— А когда же вы поедете? — поинтересовался Дынька.
— Завтра! — вырвалось у Савки.
— Нет, — возразил Сноп. — Нет, сначала закончим сев в третьей бригаде, вывезем на завод свеклу.
— А зачем это нам ждать? — Кожухарь сказал так, будто уже решено, что и он поедет.
— Для порядка. Спросит Павел Артемович: а как вы хозяйничаете? Так мы ему скажем: все работы закончили, так, мол, и так… мы хозяева…
— Мудрая у тебя голова, Нечипор.
Еще несколько неприятных дней пережил Нечипор Сноп, когда явился в Сосенку проверять заявление Валинова представитель партийной комиссии. Рассказал ему Сноп о собрании и о своей стычке с Валиновым. Но объяснение писать отказался.
— Извините, но получается, что вроде я должен оправдываться и писать на Валинова… А я ни на кого не писал и не буду… В глаза все скажу, а писать не буду. Обидел меня Валинов, всех обидел, и полагаю, что хочется ему легко по жизни ходить. Зачем это он написал? Не то у него болит, что у нас, и не о «Факеле» он печется. А о том, чтобы перед начальством оправдаться, чтобы все увидели, какой он хороший и преданный. Всех облил дегтем, а сам чистенький. Не буду я, товарищ инструктор, доказывать Валинову, что я, и Гайворон, и Мостовой — настоящие коммунисты… Если он не захотел понять нашей души, то пусть бы хоть на раны посмотрел… У меня и у Саши Мостового их столько, что может хватить на целый взвод.
Услышав, что отец собирается ехать в обком, Юхим начал отговаривать его:
— Тату, вы ж знаете, что такое диалектика, не можем мы с вами остановить движение. — Юхим попробовал обосновать закономерность появления «Факела».
— Я за разумную диалектику. Тебе, вижу, все равно. Пересядешь завтра на бульдозер и начнешь рыть Выдубецкие холмы…
— Вы, тату, за такую диалектику, чтоб вас не трогали, да?
— Ты еще мало каши съел, чтоб меня учить.
— А помните, вы рассказывали, что вам говорил ваш отец, когда вы первым в селе на «фордзона» сели? — наступал Юхим. — С палкой бегал за вами дед, чтобы вы землю керосином не паскудили. Бегал?
— Ты это к чему?
— Да о диалектике, тату…
— Больно все ученые стали, — буркнул Сноп и вышел из хаты.
За селом Нечипора догнали на конях Савка Чемерис и Кожухарь.
— Вот, послушай, Нечипор, что надумал Михей! — съехал Савка на обочину.
— Дня не проживет без какой-либо выдумки этот Кожухарь, — сказал Сноп. — Рассказывай.
— Михей говорит, чтобы мы направились сразу не к Шаблею, а к его отцу, — выпалил Савка.
— Зачем? — удивился Нечипор.
— Для подхода и маневра, — пояснил Кожухарь. — Отец Шаблея — бывший председатель комбеда и первого колхоза, с Котовским гражданскую прошел и цену земле знает. Так мы ему все расскажем и попросим, чтоб с нами к сыну поехал. И тогда вместе докажем Шаблею, что надо нашу землю спасать.
— Очень мудро, — одобрил предложение Кожухаря Савка. — Если отец скажет лично, то сын — сделает.
— Оно можно было бы и так, — после долгого молчания промолвил Сноп. — Но где живет этот старый Шаблей?
— Я уже все разведал, — Кожухарь вытянул из кармана сложенный вчетверо лист бумаги. — Нашел предвыборный плакат у Макара. Тут все написано. Подольская область, село Белая Гора. Это где-то за Деражней. Найдем. На своей машине вас повезу, — пообещал Михей. — И не качнет.
— А если он, борони боже, тово… преставился?
— Жив-здоров, — заверил Кожухарь. — Говорил мне шофер Никита, что Шаблей недавно Мостовому рассказывал об отце-матери.
— Добро! — решил Савка.
— Выезжаем на рассвете в четыре ноль-ноль, — перешел на военную терминологию Кожухарь. — Берите с собой харчи и что-нибудь в бутылках, потому что дорога далекая.
— А машина твоя выдержит? — спросил Сноп.
— Хоть в Америку! — заверил Михей.
— А Гайворону скажем? — взглянул на Снопа Савка.
— Не скажем, — ответил за Нечипора Михей. — Гайворон может Снопа связать по партийной линии и не пустить, а без Нечипора у нас не та сила.
— Поедем себе тихонько, и все, — решил Сноп.
…На рассвете «Запорожец» выбрался за село. Рядом с собой Михей посадил Снопа, хотя Савка очень хотел сидеть впереди.
— Ты, Савка, много говоришь и можешь меня довести до аварии, а Нечипор будет молчать. Сиди себе там и не рыпайся, — распорядился Кожухарь.
