— Телевизор — это вещь. Лежишь на печке, а оно тебе показывает, а оно показывает… Ух, едри твою качалку, техника…
Поликарп отдал часики и вышел из магазина. Если б деньги! Двадцати рублей не хватает…
Впереди на тропинке показался Михей — он смешно покачивался на своих длинных ногах.
— Со снежком тебя, Поликарп! — еще издали первым поздоровался Михей.
— Спасибо.
Подойдя, Михей остановился. А почему б и не остановиться? Почему это он должен обходить Поликарпа? Такое случилось с человеком. Горе. Если б его Ганна лет тридцать назад удрала, то Михей, может быть, все село спалил бы…
— Как жизнь? — бойко спросил Михей.
— Да ничего… — со вздохом ответил Поликарп. И вдруг отважился: — Не одолжили бы вы мне, Михей, рублей двадцать? Стеша именинница, так хотел купить одну вещичку…
— Ты знаешь, нету. Как ездил тогда на такси, так до сих пор выдыхаю. Скоро зарежу подсвинка, пудов на шесть будет, тогда разбогатею. А сейчас… Хотя обожди… У Нечипора есть… Есть у Нечипора…
— Не одолжит мне никто.
— Ты ж, слава богу, не среди волков живешь. — Михей решительно взял Поликарпа под руку, и они вдвоем направились к недалекой Нечипоровой хате. Возле ворот остановились. — Я сейчас…
Поликарп будто ждет приговора, напряженно смотрит на дверь хаты, куда зашел Михей. Вдруг дверь распахнулась, и на пороге встал Юхим, сын Нечипора.
— Дядько Поликарп, — позвал он, — заходите в хату.
Впервые после возвращения в Сосенку его пригласили в чужую хату. Еще на подворье Поликарп снял шапку и только тогда переступил порог.
Когда Поликарп зашел в горницу, Мария смахнула фартуком с табуретки невидимую пыль и пригласила:
— Садитесь.
— Денег можно одолжить, — сказал Нечипор, когда Поликарп присел на краешек табуретки. — Дай-ка, Маруся. Раз такое дело… Сколько это ей?
— Семнадцать! — выпалил Юхим.
— Что-то ты чужие года считаешь, — усмехнулся отец.
— Семнадцать и есть, — подтвердил, пряча деньги, Поликарп. — Спасибо…
— Не за что.
Поликарп пришел домой, достал все свои сбережения и направился в кооперацию. Люди с удивлением переглядывались, когда он отсчитывал деньги, а затем взял часы в красненькой коробочке. Коробочка переходила из рук в руки.
— Вот это вещь…
— Мда-а…
— Одним словом, золото…
— Дядьку, дайте коробочку на перья. — Синеглазый мальчишка дернул Поликарпа за штаны.
— На черта тебе та коробочка! — Остроносая молодица недовольно подтолкнула сына к двери. — Нашел у кого просить!
А он свое:
— Вы, мама, не толкайтесь, а вы, дядьку, дайте коробочку на перья.
Поликарп спрятал часики в боковой карман пиджака и коробочку отдал мальчику. Тот схватил ее в обе руки — и в дверь.
— Спасибо, такое уж аспидское… — смущенно поблагодарила молодица…
Вечерело, а Поликарп еще не привез от скирды солому для подстилки. «Пусть уж потом пообедаю», — подумал он и повернул на ферму, чтобы взять коней.
…Поле белое-белое, только жалостливо чернеют голые кустики. Искрится под лучами вечернего солнца снег. Хороший сегодня день… Встретил Михея и в хате Нечипора побывал… Да и в лавке люди… Коробочку дал… Такой славный хлопчик… «Ничего, люди, они простят, — размышлял Поликарп. — Не сегодня, так завтра…»
Подъехав к скирде, Поликарп прицепил коням мешок с кормом, а сам взялся за вилы. Взобравшись на скирду, быстро накидывал он солому — большими охапками, даже древко гнулось. Жарко. По лицу уже стекают капли пота, и Поликарп, сняв свой ватный пиджак, бросает его со скирды.
Вот уже на санях высится целая копна. Поликарп прижимает ее гнетом и завязывает на его концах крепкие узлы — чтоб не раструсить солому. Затем встряхивает от половы пиджак и опять — полем, полем на ферму…
Разгрузив сани, Поликарп отвел коней на конюшню.
— Закурить лично не найдется? — обратился к нему конюх Савва Чемерис.
— Сколько хотите этого добра. — Поликарп достал пачку дешевеньких сигарет и стал угощать конюхов. Этому Савке он бы последнюю рубашку свою отдал: ведь его хата второй загорелась… — Берите, берите…
Еще чуть полегчало на душе у Поликарпа. А сейчас придет домой… Бери, дочка, носи и батьку вспоминай. Бросится Стеша ему на шею… А часики: цок, цок, цок… Где же это они?
Поликарп искал по всем карманам… Нету. Неужели потерял? Были в этом кармане. Нету. Холодный пот выступил на лбу Поликарпа. Ясно, возле скирды потерял, когда пиджак бросил. Через огороды побежал в поле. Хотя б не стемнело совсем, хотя б найти.
Добежал. Вот здесь лежал пиджак. Встал на корточки и начал перебирать в руках каждую соломинку. Нет. Но он должен найти! Это ж для Стеши, чтобы она обрадовалась… Замуж выйдет, из отцовской хаты уйдет, а посмотрит на часики и вспомнит… Может, и за Юхима замуж выйдет. Славный хлопец… В Нечипора удался…
Руки в крови, тысячи колючек от старых бодяков впились острыми жалами, но Поликарп не чувствовал боли. Он даже не замечал, что на дворе уже ночь. Вокруг него кучи разворошенной соломы, пальцы задеревенели, не сгибаются… Нету… Нету часиков, нету Стешиной радости…
Возвращался с поля. Не хотели ноги нести Поликарпа… Лучше б потерял все, что у него есть, только бы не часики. Что же она теперь ему скажет?
