— Слышишь? — Сноп повернулся к Мазуру.
— Слышу… У меня тоже такое на душе… Вот что, Максим, иди и вытащи его оттуда… К нам приведи.
— Тату, а если он не пойдет?
— Говорю, вытащи и приведи… Самогонкой горя не залить.
Платон, увидев Максима, прикрыл ладонью глаза.
— Зачем пришел?
— А разве Меланкино кафе не работает? — попробовал шутить Максим.
— О, еще один гость! — воскликнула Меланка, входя с бутылкой в руке. — Садись, Максим, вот лук и сало. Угощайтесь…
— Если хочешь, Максим, выпей чарку и уходи, — не пряча досады, сказал Платон.
— Я пришел за тобой.
— Мне нянька не нужна. Налейте ему, Меланка.
— Я пришел за тобой, — упрямо повторил Максим. — Батя прислал. К нам пойдем.
— Никуда я отсюда не пойду.
— Пойдешь.
— Ты чего пристал? — Глаза Платона похолодели.
Максим молча забрал стакан, бутылку и отдал Меланке, а потом к Платону:
— Пойдем.
Платон выскочил из-за стола, выбежал из хаты. Максим — следом.
Так и шли на расстоянии друг от друга. Платон миновал свою хату и, не оглядываясь, направился куда-то к речке.
— Вернись!.. — звал Максим.
Платон шагал быстро. Возле мельницы повернул вправо и пошел по берегу Русавки. В полутьме Максим видел, как он карабкался на кручу, а потом будто растаял. Максим вздохнул, начал пробираться сквозь колючий боярышник за Платоном. Наконец ему удалось одолеть эти дебри. Дальше раскинулись поля. Платона не было. Вокруг тишина. Из-за леса выглянул месяц и, словно убедившись, что ничто ему не угрожает, медленно всплыл над землей. Он выплеснул сияние на крыши хат, на Русавку, на поля. Над Максимом висели редкие тучи, будто прибитые по краям серебряными гвоздиками звезд.
Вдали маячил ветряк. Он стоял среди занемелого поля, распростерши крылья, будто хотел наклонить ими к земле небо. Возле ветряка вспыхнул огонек цигарки.
— Ну, что тебе? — безразлично спросил Платон, когда Максим подошел к нему.
— Дай прикурить. — Максим сел рядом на ступеньку. — Ох и сумасшедший ты, Платон! Мог же сорваться с круч…
— Ты чего за мной ходишь?
— Так, на природу потянуло.
— Тоже мне лирик…
— Идет весна душистая, цветами-перлами увенчанная, — продекламировал Максим.
— Софии своей прочитай.
— Ты недоволен, что я пришел?
— Да сиди уж…
— Не переживай, Платон. Обойдется.
— А если не обойдется? Ты считаешь, что Бунчук меня переубедил?
— Забудь об этом.
— О таком не забывают.
— Начнется работа — некогда будет голову поднять, — успокаивал Максим товарища. — Я, когда сажусь за руль, обо всем забываю.
— Не хочу, Максим, ходить по полям с завязанными глазами… Не знаю, сколько раз в жизни мне придется засевать землю, поэтому каждый раз для меня это должно быть праздником, а не бездумным выполнением какого-то плана.
— Есть вещи, которые от нас не зависят.
— Но то, что делается в моем колхозе, должно зависеть от меня… И от тебя… Если мы хозяева земли, а не просто рабочие волы…
— Я над этим не задумываюсь. Даю норму — и все. Что-то холодно, пойдем домой.
— Я еще посижу.
— Идем, Платон. К девчатам заглянем. Они, наверное, у Стешки.
— Там меня никто не ждет.
— Может, и ждет… — загадочно улыбнулся Максим. — Неужто будешь так и сидеть здесь?
— Буду. Иди.
— Сиди. — Максим с неохотой встал. — Надумаешь — приходи.
Максим подошел к крутому берегу и крикнул:
— Прихо-о-о-оди!
Одиноким и никому не нужным чувствовал себя Платон среди этой ночной тишины. Даже маленьких житейских радостей лишила его судьба. Разве что завтра Иван Лисняк принесет письмо от Наталки. А если нет? Канет в безвестность еще один день, не дав ему ничего. Опять будет стоять Платон возле печки и варить опротивевший кулеш. В чулане, правда, лежат пуда два муки, но кулинарное мастерство Платона не простирается дальше приготовления блинов. Денег тоже нет. А тут еще Горобец не может оплатить ему командировку. Надо попросить, чтобы хоть аванс выдали на трудодни. А если что, то он продаст свой серый костюм…
А мог же он ездить на фургоне и вставлять замки в двери. Каждый день свежая копейка — и никаких забот. Пришел с работы, переоделся — и на все четыре стороны. Хочешь — иди в кино, хочешь — на танцы, в парк, хочешь — в ресторан. А если уж ты такой умный, то иди в библиотеку, там в читальном зале к твоим услугам все ученые и мыслители мира.
На первых порах они опять будут жить с Васьком у тети Дуси, если не возвратился ее «припадочный». Галя пусть заканчивает техникум в Косополье, он каждый месяц будет посылать ей деньги. Хату надо продать… Тогда уж ничто не будет связывать его с Сосенкой…
Собственно, почему он должен ехать в Киев, если можно хорошо устроиться в Виннице? Решено. Платон поедет в Винницу к Наталке. Когда-нибудь о нем еще пожалеют! Платон оставит Сосенку с чистым сердцем. Он добился, чтобы в село провели электричество. Никто не мог, а он сумел! Сам секретарь ЦК разговаривал с ним…
Теперь уедет… Да, но кто купит хату? Может, Дынька? Надо завтра поговорить с ним. Хата хоть и не очень новая, но крепкая. Садок большой… Только надо уговорить Галю. Он отдаст ей половину денег, пусть положит себе на книжку…
