Над ее головой пролетело пушечное ядро, и тут же посыпались щепки; с полдюжины ядер перелетело на палубу торгового корабля.
Дым еще не успел рассеяться, как обе лодки достигли борта «Нино Мунес». Подсаживая друг друга, моряки стали торопливо взбираться наверх.
Мари оказалась на палубе одновременно с Томом, и первое, что она услышала, были раздававшиеся отовсюду стоны раненых – протягивая руки к оставшимся в живых, они молили о помощи.
Она заколебалась. Если захват «Шпаги Корнуолла» и сражение с «Брестоном» означали для нее спасение собственной жизни, то здесь гибли ни в чем не повинные люди. Шпага в ее руке больше не казалась Мари изысканным украшением, предназначенным лишь для того, чтобы произвести впечатление, – она стала грозным оружием.
В тот же миг Мари вспомнила Мистере, сожженный дом отца. Шпага взметнулась вверх, и из ее груди вырвался боевой клич, леденящий кровь. Схватка началась.
Лишь когда капитан, стоя перед ней, бросил шпагу к ее ногам, Мари поняла, что битва окончена. Теперь они выживут.
Слишком дорогая цена, слишком много крови. Крики и стоны раненых… Мертвые тела… Мари ходила по палубе «Нино Мунес» как потерянная, глаза саднило от порохового дыма.
Как это могло произойти? Она мало что помнила с того момента, как перешагнула через борт, – просто сражалась за воду…
Двумя часами позже, с пятьюстами галлонами свежей воды на борту «Шпага Корнуолла» двинулась на юго-запад. Мари надеялась таким образом запутать следы: пусть капитан испанского корабля думает, что они держат путь в Атлантику. Скрывшись из виду, они вновь повернули на юг.
Команда была в восторге – теперь их запаса хватит еще на одиннадцать дней, а за это время они наверняка достигнут какого-нибудь берега.
Еще через час Мари уже знала все подробности того, что произошло на испанском корабле. Оказывается, они пополнили свои запасы не только водой. Нэд Слай обошел нижние палубы и проник в капитанскую каюту, где нашел то, что его интересовало, помимо воды и женщин, – золото. Пока все были заняты дракой, он с помощью Пула засунул ящик с золотыми монетами и слитками в один из бочонков. Шесть тысяч фунтов, если считать на английские деньги. Они стали богачами!
Мари слушала как завороженная. И в самом деле Божий дар. На эти деньги они смогут купить себе убежище, чтобы скрыться от английских властей. Она побежала к Нэду, который теперь занимал каюту первого помощника.
– Это правда?
Нэд, Том, Пул и еще три человека на секунду подняли на нее глаза, в то время как Хоуп даже не заметила Мари: она никогда в жизни не видела столько золота. Ящик стоял раскрытым на столе.
Нэд протянул Мари один из слитков.
– Вы когда-нибудь встречали что-нибудь лучше этого, капитан?
Мари повернула слиток и увидела на обратной стороне герб с именем Марсиа. Глаза ее расширились, она побледнела как полотно.
– В чем дело, Рейвен? – спросил Том. – Вы знаете, чье это золото?
– Наше! – расхохотался Слай.
– Нет, это золото Марсиа. Вы что-нибудь о нем слышали?
Мужчины покачали головами.
– Испанский дон и самый могущественный человек в этой части света. Он контролирует все побережье. Если он захочет вернуть свое, то ни перед чем не остановится, чтобы это сделать.
Нэд пожал плечами, и на лице его появилась зловещая усмешка.
– Пусть попробует. Не думаю, что это окажется так уж легко.
Том, по-видимому, был того же мнения.
– Те, кто попадает на испанские рудники, становятся настоящими рабами, их клеймят и калечат. Если этот ваш Марсиа – испанец, да к тому же еще и богач, он хуже, чем пират, и заслужил, чтобы у него отняли это золото.
Хоуп неожиданно рассмеялась:
– Пираты! Да ведь это же мы, вы что, не понимаете?
Только теперь до Мари наконец дошел смысл произошедшего. Никто из них не собирался становиться пиратом; даже в самых диких фантазиях им это не приходило в голову. Все они – обычные люди, которых насильно загнали на корабль, после чего они постоянно мечтали только об одном – поскорее вернуться к женам и детям. Даже после захвата корабля они считали себя достойными людьми, с которыми обошлись несправедливо и которые взяли свою судьбу в собственные руки. Они хотели только одного – свободы, возможности не хуже других прожить свою жизнь и достойно умереть.
Теперь все это было в прошлом.
Они увидели землю на четвертый день при восходе солнца. В туманной дымке на юго-востоке показались скалистые островки, обозначенные на карте как Лос-Рокес. Остров Орчилла должен был находиться в пятидесяти милях к востоку, а это означало еще всего лишь один день пути.
Утром следующего дня с мачты раздался долгожданный возглас:
– Земля!
Это было то самое место, к которому они так долго стремились, однако все отлично понимали, что теперь им требуется крайняя осторожность. Как только зеленые деревья острова показались вдали, Том приказал зарядить орудия. Но все это оказалось лишним: ни на южном, ни на восточном побережье они не заметили ни одной живой души.
