Во втором Петербургском кадетском корпусе обосновался в качестве законоучителя монах-изувер Фотий. Он повсюду рассказывал о своих «видениях». То ему являлись бесы, с которыми он сражался и которые его якобы жестоко истязали, приговаривая: «Сей есть наш враг! Схватим его и будем бить», то другие чудеса. По рассказам Фотия, в течение нескольких месяцев сатана подсылал к нему злого духа, и тот подбивал иеромонаха совершить какое-нибудь чудо, например, перейти «по воде яко по суху против самого дворца через реку Неву».
Даже мальчишек из кадетского корпуса и тех посещали «видения». Об одном из таких «видений», что являлось кадету Волотскому в виде белой фигуры с деревянным крестом, брат царя Константин, шеф военно-учебных заведений, вёл целую переписку с генералом Сипягиным.
В отличие от царя, Константин не верил в «видения». «Кадета отдать на руки лекарям», — распорядился он. Генерал Сипягин острил: «Исцелить его от этого, по мнению моему, вернейшего средства нет, как весьма обыкновенным видением ротного командира с розгами».
Крест и розги — они становились символом неправедной власти в Российской империи и во всей Европе. А народы повсюду жаждали вольности. И, воспевая вольность, Пушкин обращался к царям, призывая их не тиранствовать, а соблюдать законы. Иначе приговор истории будет жесток. Как ни силён тиран, его ждёт судьба Наполеона, судьба Павла I. Михайловский замок помнит участь тирана.
Оду «Вольность», рассказывал Николай Тургенев, Пушкин «вполовине сочинил в моей комнате, ночью докончил и на другой день принёс ко мне написанную на большом листе».
В ту декабрьскую ночь восемнадцатилетний Александр Пушкин вступил на опасный и благородный путь вольнолюбивого поэта.
Один из молодых петербургских литераторов рассказывал в «Письме другу в Германию»: «Посещая свет в этой столице, хотя бы совсем немного, можно заметить, что большой раскол существует тут в высшем классе общества. Первые, которых можно назвать
Выйдя из Лицея, юный Пушкин, разумеется, примкнул к «еретикам» — вольнолюбивой молодёжи, будущим декабристам. Он встречался с ними и у Николая Тургенева, и в других местах. Позднее он вспоминал:
«Беспокойный Никита» — Никита Михайлович Муравьёв — жил недалеко от Тургеневых, на другом берегу Фонтанки, в доме своей матери Екатерины Фёдоровны. Она приобрела этот трёхэтажный дом в 1814 году, когда из Москвы переехала в Петербург.
У Екатерины Фёдоровны постоянно бывали многочисленные гости: родственники, свойственники, знакомые. Сюда частенько захаживали Жуковский, Александр Иванович Тургенев, переводчик «Илиады» поэт Гнедич. Здесь подолгу живал Батюшков: он приходился Муравьёвым сродни.
Здесь у Никиты Муравьёва собирались его друзья. Сюда приходил и Пушкин.
С «беспокойным Никитой» Пушкин познакомился в лицейские годы. Среди гостей, наезжавших в Царскосельский лицей в 1814 году, значится прапорщик Муравьёв. А ещё раньше до Царского Села докатилась весть о патриотическом поступке юного Муравьёва.
