У Муравьёва обсуждали все в подробностях. Поручик Илья Долгоруков — «осторожный Илья» — состоял адъютантом при самом «змее» Аракчееве. Он, по словам Якушкина, «имел возможность знать многие тайные распоряжения правительства и извещать о них своих товарищей».
Для товарищей Ильи Долгорукова и Никиты Муравьёва это было небезразлично. Ибо все они состояли членами Тайного общества. Не имея возможности бороться со злом явно, они решили бороться тайно. Основали сперва Союз Спасения, потом Союз Благоденствия.
Целью Тайного общества было спасти Россию. Но как? Об этом много говорилось на сходках у Муравьёва.
У Пушкина навсегда остались в памяти многолюдные собрания, где в колеблющемся свете свечей смешивались яркими пятнами цветные мундиры офицеров, а среди них кое-где проглядывали чёрные фраки штатских. Было накурено, шумно. Кто-то стоя ораторствовал, кто-то возражал. Иные слушали и курили табак. Иные в волнении ходили по комнате…
Описывая эти собрания, Пушкин выделил троих: двоюродного брата «беспокойного Никиты» Михаила Лунина, подпоручика Семёновского полка Ивана Якушкина и Николая Тургенева.
Не видя иных путей осуществить свою заветную цель — добиться уничтожения в России рабства, Николай Тургенев вступил в Тайное общество. Он действовал красноречием, словом.
Михаил Лунин предпочитал другое оружие.
Рослый красавец с русыми волосами и тёмными глазами на бледном лице, он мог поразить воображение и не столь пылкое, как у Пушкина. Глубокий ум, обширные познания и при этом отчаянная храбрость. Лунин не раз её доказывал в 1812 году, когда служил в кавалергардах. Рассказывали, что он просил главнокомандующего Барклая де Толли послать его парламентёром к Наполеону. Не для того, чтобы вести переговоры с императором французов, а чтобы убить его. И выполнил бы это, если бы его послали.
Лунин смеялся над теми, кто, вступив в Тайное общество, собирались «наперёд Енциклопедию написать, а потом к революции приступать».
Сам он жаждал действий, был за «решительные меры». Он предлагал с отрядом в масках подкараулить царя на Царскосельской дороге и убить его.
Членам Тайного общества хотелось как можно скорее осуществить свои планы. Момент смены царей был для этого удобен.
К тому же в Александре изверились. Разыгрывая либерала, он клялся в парижском салоне известной французской писательницы госпожи де Сталь, что уничтожит в России рабство. Сулил и конституцию. А дал аракчеевщину, военные поселения.
Россию и русских царь явно презирал. Чего только стоило его поведение на смотре при Вертю! Когда английский герцог Веллингтон, глядя на выправку, чеканный шаг русских войск, заметил: «Я никогда не воображал, что можно довести армию до такого совершенства», царь громко сказал ему: «Этим я обязан иностранцам, которые служат у меня».
Слова его прозвучали как пощёчина русским.
После разгрома Наполеона Александр, кроме русского, занял и польский престол. И вот осенью 1817 года пошли упорные слухи, что царь собирается отдать Польше исконные русские земли на Украине и в Белоруссии. Тогда-то и вызвался «меланхолический Якушкин» убить царя. Он сам рассказал, как это было: «Я ходил по комнате и спросил у присутствующих, точно ли они верят… что Россия не может быть более несчастна как оставаясь под управлением царствующего императора: все стали меня уверять, что… несомненно. В таком случае, сказал я, тайному обществу тут нечего делать, и теперь каждый из нас должен действовать по собственному убеждению. На минуту все замолчали. Наконец Александр Муравьёв сказал, что для отвращений бедствий, угрожающих России, необходимо прекратить царствование императора Александра и что он предлагает бросить между нами жребий, чтобы узнать, кому достанется нанести удар царю. На это я ему отвечал, что они опоздали, что я решился без всякого жребия принести себя в жертву и никому не уступлю этой чести». Якушкин собирался взять два пистолета: из одного застрелить царя, из другого себя, чтобы было похоже на дуэль со смертельным исходом.
Описывая сходки молодых вольнолюбцев, Пушкин помянул и себя: «Читал свои Ноэли Пушкин…»
