Всё-таки мне вчера тоже досталось и пусть Астра с Иви хорошо поработали, совсем избавится от последствий ранений за половину суток было невозможно, как и от почти полного истощения маны на лечение других раненых. Так что хоть нырять с утра пораньше в поисках павших я мог, но чувствовал себя довольно скверно. Однако есть такое слово «надо», так что пришлось напрягаться. Тут же не угрёбская работа на Земле, где это самое «надо» работает в интересах начальника. Тут я работал в первую очередь на себя и был в глазах что медведей, что касаток ответственным вирдманом, который узлом завяжется, но сделает максимум для павших ассонов. Это хороший пиар. Причём очень радует, что одно дохлое морское млекопитающее мне всё-таки попалось, а то некрасиво могло получиться. Прям какая-то подлая засада на бедных касаток со стороны медведей, ещё и засветился тот самый Белый Ворон, которого Великий Конунг изгнал. Так срок наказания может и продлиться. Хуже было бы, только если мы их тут всех вырезали, бросив концы в воду, а потом данный инцидент как-то всплыл. Густав свет Клауссон мог посчитать подобное попыткой скрыть преступление и можно было бы смело переселяться к сяньцам, причём подальше от наших анклавов. Или идти искать дальние материки, скудные упоминания о которых я нашёл во Френалионской библиотеке. Похвалялся лет триста назад один мой сородич, что всё лето плыл на восток и добрался-таки до «большой земли», где оборотни с силами самой природы борются с демонами и труповодами. Да и сяньцы на дальнем западе что-то открыли, только нигде золотых россыпей не наблюдалось и колониальная эпоха так и не случилась. Никто не будет ходить так далеко через шторма и прочий звездец ради мелкой выгоды, которую гораздо проще получить рядом с домом. Был конечно ещё вариант спрятаться от гнева Великого Конунга во Фростхейме, но он от Ассонхейма как раз не особо далеко. А кое у кого длинные руки.
Разобравшись с одеждой, я проследил за тем, как последнего мертвеца усадили на гребную скамью драккара касаток. Вчера пало немало народа и одному ярлу пришлось сегодня сходу включиться в работу, разобравшись и с тем, кто где должен находиться в последнем путешествии. В итоге дело кончилось тем, что самое почётное место на носу занял один из хольдов медведей, но вот кормчим стал Аксель Хардисон, тот самый здоровяк, что чуть меня не укокошил. Мужик, как выяснилось, был дружинником конунга водоплавающих и весьма известной личностью. Хотя оно и не удивительно, уж больно знатный рубака.
Когда всё было готово, я в последний раз осмотрел драккар, махнул рукой, дав команду столкнуть его в воду и заговорил:
— Вчера была славная битва и сегодня мы провожаем в Вальхаллу тех, кто достоин пировать за одним столом с богами! Нет ни на ком из них ни вины, ни позора. Нет ни к кому из павших у нас более вражды. Да примут их за Биврёстом со всем почётом и пусть они присмотрят из Асгарда за всеми нами. Мы же с радостью в день Рагнарёка станем с ними в одну стену щитов. Слово сказано!
Произнеся это, я поднял копьё и отправил в погребальный драккар огненное заклятие, которое на пределе сил держал несколько секунд. Загорелся корабль быстро и сильно, всё-таки дерево было просмоленным. Мы же наблюдали за последним путешествием своих товарищей с берега, разделившись на группы. Наш хирд стоял в центре, а по бокам оказались поредевшие отряды, руки представителей одного из которых были связаны. Конечно это была скорее формальность, все касатки сдались добровольно, но мало ли что им взбредёт в голову после общения со мной, дипломат-то из меня ассонский на всю голову. Так что всем было спокойнее, когда есть надёжные верёвки. Совсем бы хорошо было, если бы у одного рыжего был язык покороче и никто не слышал про нашу добычу, но тут уж вышло как вышло. Благо моих людей тут было заметно больше чем любых возможных недоброжелателей. Но все всё равно держали ухо востро, человеческие жадность с тупостью почти так же бесконечны, как вселенная.
Ну а у нас было ещё одно дело, так что когда быстро прогоревший корабль стал идти ко дну в шипящем паре, я опять заговорил:
— Однако сегодня день не только прощания со старыми товарищами, но и день обретения нового хирдмана. Встань перед нами Сяо, сын Миня.
