Парень вышел перед ассонами и застыл с прямой спиной. Одет он был сейчас по ассонскому обычаю, благо было кому поделиться шмотками, которые пусть были великоваты, но исполняли скорее ритуальную функцию. Старая же одежда сяньца сгорела в трюме драккара, знаменуя конец прежней жизни и начало новой. Вчера его подлатали и мы с ним имели довольно долгий разговор тет-а-тет на окраине лагеря. Мне было за что быть благодарным, не купи мне Сяо немножко времени, я мог быть мертвецом. Сам юноша был в целом рад утвердиться в роли одного из нас, уже насмотревшись на быт хирда и отношение к себе, которое, похоже, выгодно отличалось от того, что ему приходилось видеть раньше. Согласился он и на то, чтобы вскоре перевезти свою семью к нам в Ассонхейм, если получит подъёмные и защиту клана. В будущем ему предстоит стать носителем наших общих секретов, так что было бы глупо оставлять подобный рычаг давления на парня в руках каких-нибудь его слишком умных соплеменников. А сейчас настало время принять сяньца в хирдманы при свидетелях, так что я, как поручитель и хедвиг, поднял с земли бочонок мёда и провозгласил:
— Я свидетельствую храбрость этой души. Мой топор готов вновь вкусить крови его врагов. Впредь я подниму свой щит на его защиту. А когда в медовом зале будут славить его подвиги, мой голос будет громче всех прочих. За хирдмана Сяо Миньсона, да будет он известен отныне и впредь, как Железнобокий.
Закончив свою речь, я поднял бочонок и влил в себя немного хмельного, скрепляя наши деловые отношения традиционным способом, а затем сделал два шага и передал его сяньцу. Тот принял его и громко проговорил:
— За славу нашего хирда.
После долгого глотка, Сяо подошёл к Асмунду и передал ёмкость с мёдом ему, как кормчему. Чёткой церемонии для вступления в хирд не было, однако общие черты необходимого тут были, слова сказаны, а хмельное разделено, всё как положено. Даже касаткам досталось, как свидетелям, хоть и самые остатки, что должно было считаться большим знаком моего расположения. За своих или оскорбление конечно поубиваю и торговаться с собой не дам, но уважение проявлю и в плену не унижу. Именно такая репутация должна быть у правильного ассона. Мне б ещё в горячке боя похладнокровней быть и сразу после — за языком следить, совсем бы хорошо было. Впрочем молодых и удачливых отморозков тут любят даже больше, чем расчётливых хитрецов, а идея расширения хирда меня по прежнему не отпускала.
Свежий ветерок дул нам в корму, а мы наконец-то приближались к Берну, стольному граду медвежьих кланов. Мой хирд пришлось разделить на два драккара, у Рерика не хватало гребцов, а сажать пленных на вёсла было нельзя, тогда они согласно нашим священным традициям автоматически снова обрели бы свободу. К тому же касаткам по прежнему не было доверия, а напав неожиданно, скажем ночью, они могли бы натворить дел и без оружия. Однако нервный путь был позади и наконец-то можно было немножко выдохнуть. А заодно с чувством, с толком, с расстановкой начать материть своё везенье.
Правда говорят, хочешь рассмешить богов — расскажи им о своих планах. У меня ведь в голове был чёткий маршрут и порядок действий. Закидываем освобождённых рабов на Агни Ка, а потом с сяньскими товарами идём во Френалион. После чего опять заскакиваем к гномам, расторговываемся, по возможности подбирая себе что-то получше из оружия и брони, благо у низкорослых кузнецов с этим всё в полном порядке. Везём изделия подгорных мастеров в Ассонхейм, где они всегда востребованы, потому что северные варвары любит острючие и блестючие рубила. Заодно посещая родной дом, где давно не были и снова встречаемся с родичами, которых уже очень давно не видели. Хирду это важно, пацаны всё-таки ещё очень молоды. Да и для меня родные имеют значение. Не говоря уже о делах.
